Марш обреченных

Вы не можете вспомнить, в день смерти покойного Николая Михайловича Рыбакова вы не заходили к нему домой? Может быть, там что-то было не так, как всегда? Скажем, картина сдвинута или книги из шкафа вытащены?

– Ой, меня в то время и в Москве-то не было, – всплескивает руками она. – Я в Калуге, у отца была. Он у меня совсем старый. Так я туда езжу по дому хозяйничать. Крышу перестелить, крыльцо подправить. А насчет вещей вам бы хорошо с супругом моим поговорить. Он тогда понятым был. Жаль вот, сейчас в командировку уехал.

А то бы он вам все, как есть, рассказал. Он к Николаю Михайловичу частенько заходил. Он у меня, знаете ли, заядлый шахматист, так они с Рыбаковым-то могли часами за доской сидеть. Толя бы вам точно помог, он же в тот злополучный день понятым был… – повторила она.

Я смотрю куда-то в туманную даль, и сердце мое выплясывает джигу. Если до сего момента во мне где-то в глубине души и копошился червячок сомнения, то в эту минуту он помер, словно заморенный дустом! Маскировка превосходная и, в своем роде гениальная! Если бы вдруг, паче чаяния, в квартире Рыбакова были обнаружены отпечатки пальцев соседа, если бы при этом их удалось сличить с теми, что хранятся в досье Яковлева, то алиби почтеннейшего Анатолия Ильича, – будто лобовая броня тяжелого танка: «Конечно, они там есть.

Странно, если бы их там не было. Ведь я же был понятым!»

Итак, картина, при всей своей туманности, начинает проясняться, по одной возвращая для широкого обозрения скрытые до поры, до времени фигуры.

Рука, нажавшая на спусковой крючок, процентов на девяносто девять и девять в периоде, нам известна. Известна и рука, вложившая ствол. Кто такой этот Баландин – мы ещё уточним. Можно сказать, что он уже приплыл. Хотя я очень сильно подозреваю, что это вновь очередной «рубильник»[38].

Пользуясь невниманием хозяйки, увлеченной очередным монологом, я зажимаю между пальцами маленькую фотографию с ликом отставного гэбистского подполковника. Обычная карточка три на четыре, из тех, что клеят на удостоверения.

Ну это, как раз, ерунда. Был бы исходный материал. Из этой мелочи Слава Бирюков, при помощи своего чуда техники сделает конфетку. Омолодить, состарить, изменить прическу, отрастить усы и бороду – нет проблем. Хочешь быть негром? Секунда делов. Размеры снимка? Можно ужать до квадратного сантиметра, можно увеличить до размера рекламного плаката.

– Кстати, – как бы вспоминая о чем-то важном, спрашивает Стрельцов.