Марш обреченных

Могучая псина подходит ко мне, внимательно обнюхивает и удовлетворенно удаляется прочь.

– Саша, что ты стоишь? Помоги мне открыть ворота. Или ты хочешь, чтобы твой мустанг ночевал на улице?!

– Аня, – слышу я голос с веранды. – Ну, наконец то вы добрались!

Мужчина, произнесший эти слова, лет на десять старше меня, но по всему видно, что жалоб на плохую физическую форму у него нет и быть не может. Он высокий, поджарый и жилистый и наверняка принадлежит к той породе мужчин, которые даже далеко за полтинник производят на дам неотразимое впечатление.

– Я, кажется рассказал нашей очаровательной гостье все известные мне приличные анекдоты, – продолжает он. – Задержись вы ещё немного…

– Папа! – Птаха лукаво улыбаясь, грозит ему пальцем. – Прекрати немедленно! Лучше познакомься. Саша, – она поворачивает лицо ко мне, – ты у нас майор?

Я утвердительно киваю.

– Познакомься, мой друг, майор спецназа Александр Лукин, а это папа, Николай Сергеевич, полковник Потапов по совместительству.

Следом за Анютиным отцом на веранде появляется Натали. Господи, неужели эта красавица уготована мне в жены?! Быть того не может! Бред болезненный. Что-то тут Птаха наговорила из области фантастики. Но как хороша, черт возьми!

Первый тур обещанного чая длится где-то около часа."

"– Милые дамы, – произносил, наконец, радушный хозяин. – Если вы не будете сильно возражать, мы с Сашей пойдем покурим, а вы пока займитесь столом.

Подмосковный вечер тем временем перерос в подмосковную ночь, но от этого не стал нам менее дорог. Сад полон мирных, до нелепого мирных звуков. Цикады, лягушки, какие-то болтливые пичуги – в общем, все то, что составляет тишину нашей ночи.

– Куришь? – полковник достает пачку «Салема».

– Практически нет.

– Понятно, перекуриваешь. Для улучшения контакта. Дыхалку бережешь?

– Именно, – киваю я.

– Это правильно. Ладно.

– Нужна. Очень нужна. Если разрешите, я буду говорить без обиняков, как офицер с офицером, – начинаю я, прикидывая в уме, какую часть информации я имею право выложить.

– Саша, во-первых, на ты, а во-вторых, только без обиняков и никак иначе.

Мой скорбный монолог затягивается надолго. И хотя я имею право разгласить далеко не все, что знаю, увы, мне есть, что рассказать.