Маньяк Гуревич

Писала, видимо, та соседка, которая вызывала старухе скорую, потому как написано было слишком уж грамотно, пространными фразами, явно в прошлом хорошей ученицей. Гуревич прочитал его вслух перед коллегами – пусть слышат, бездельники. «Как замечательно, – читал он с выражением, подняв указательный палец, – что в нашей стране есть ещё такие врачи, как доктор Гуревич. Прошу донести до него мою горячую благодарность, никто и никогда в жизни меня так внимательно и подробно не проверял, каждую жилочку и каждую ресничку!».

Хотел он прикнопить это письмо на доску приказов и объявлений в назидание потомкам и сослуживцам, но удержался. «Даже наглость, – говорила мама, – должна свои берега иметь».

Что там говорить, повезло Катерине Фёдоровне с исследованием: она оказалась на редкость здоровой старухой.

Не каждый в её возрасте способен выдержать такую нагрузку.

* * *Ну да, да, разные отношения были внутри коллектива скорой помощи, разные переливы мелодий и голосов. Опять же, деликатная тема отношений между полами.

Доктор Каретников, Ефим Степаныч, мужчина суровый и жёлчный, славился чрезвычайно предупредительным отношением к дамам. Своему брату-мужику мог такого навесить – уши в трубочку сворачивались. Но с дамами, с девицами, или, как именовал он их, «барышнями-сударынями», доктор Каретников был всегда на высоте. В лёгком новогоднем подпитии даже ручки целовал.

Учитывая эту его высокоморальную особенность, выдали ему в фельдшерицы студентку первого курса Леночку.

Однажды приезжает Каретников с вызова: лица на нём нет, вернее, вместо лица – оскал висельника. Губы трясутся, глаза вытаращены, усы вздыблены… не подступиться! А за ним тихой мышкой шмыгает в угол фельдшерица Леночка с ог-ро-ма-адным фингалом под глазом.

Наконец под вечер, приняв дозу вдвое больше обычной, Каретников раскололся.

Вызвали их на тяжелейшее отравление. Старик уже уходил, без сознания был, едва дышал. В принципе, промывать человека бессознательного запрещено, в больницу надо мчать с сиреной, да ведь это последний шанс, погибнет старик, просто загнётся по пути.