Маньяк Гуревич

Это тебе повезло, что некому вспомнить имени-фамилии доктора, давшего столь полезный медицинский совет… Но промолчал. Отдавал себе отчёт, что не только Гольцу на сей раз подфартило. Повезло и ему, Гуревичу, как свидетелю и соучастнику преступления.

– С другой стороны, – заметил Гольц, – тут тебе не Америка: судебные иски докторам выкатывать. Что с нас, лепил советских, возьмёшь, кроме штопаного презерватива? Не-ет, я считаю: имеешь такую отчаянную супругу, любительницу, знач, полетать, – будь готов к любому подарочку судьбы, к любому, так сказать, па-де-де, фуэте и повороту на ножке.

«Папа пришёл!»

Они случайно столкнулись в буфете мединститута и, несмотря на долгую разлуку, мгновенно узнали один другого. Вернее, Тим завопил через головы: «Сенька!!!», а Гуревич сдачу побросал и метнулся в конец очереди, потому как кто ещё, кроме Тимки Акчурина, мог так позвать его, дружка старинного-разлюбезного?!

Они облапили друг друга, как два зека-кореша, отбывших срока́ в разных лагерях (да, собственно, так оно и было), и в этот день на занятиях их больше никто не видал.

Нашли друг друга, чтобы больше не разлучаться. Горячая их детская дружба словно и не прерывалась; вообще казалось странным – как это взрослому миру удалось их разлучить? Оба книгочеи были запойные, оба к медицине относились как к посвящению, оба ценили розыгрыши и подставы, а разговаривая, вернее, перебрасываясь репликами, напоминали две туфли доктора Гольца, запущенные в чечёточный круг.

* * *На третьем курсе эта парочка явилась к доктору Нахимовскому, поклонились ему в ножки и хором – репетировали! – сказали: «Доктор, мы хотим быть вашими учениками».

Нахимовский рассмеялся… Анестезиолог нервного отделения клинической больницы, он занимался малыми неврозами, лечил гипнозом заик и писунов.

До него энурез, ночное недержание мочи, лечили пытками махрового Средневековья. Взять, к примеру, электрические трусы: интересное такое детское бельишко, куда вшита пластина, подсоединённая к батарее.