Маньяк Гуревич

Гуревич хотел ей помочь, но она заверещала, уворачиваясь, и он понял, что не достоин прикасаться. Ну что ж, подумал, это нормально: всё равно как я бы к попу подскочил – нести его крест или ещё какой святой причиндал. И решил ограничить поле деятельности своим подопечным. Главное, подумал, чтоб меня в евнухи не произвели в этом гареме.

Старикан смирный был и, в общем, симпатяга. Сидел, шелестел что-то потусторонним голосом. Быстро так, складно, интонации певучие. Может, это были молитвы? Большая чёрная кипа гуляла по лысине, съезжая то на правое, то на левое ухо, он сам её поправлял.

Зажили они с Гуревичем дружно и ласково: в полдень помылись, поменяли подгузник, прокатились туда-сюда по солнышку на огромной террасе.

– Хочешь кушать? – спросил старика Гуревич. – Авраам, кушать, кушать! – изобразил ложку у рта и энергично зажевал воздух. – Хочешь? Вкусно!

Эти слова на иврите он вызубрил ещё дома и произносил чётко, в точности как его годовалый сын Дымчик произносил бессмысленный набор слогов.

Старик Авраам кивнул и, кажется, даже оживился.

Нашёл в шкафу на кухне булку, разрезал её вдоль, проложил колбаской, огурчик почистил – красота! Вручил бутерброд старику и умильно смотрел, как тот наворачивает. Аппетит у старичка сохранился – будь здоров! Так… а запить-то чем? Старуха много чего говорила, водила Гуревича по кухне, долго, нудно и строго что-то втолковывала… Пришлось кивать, понятливо брови вздымать.

Гуревич пошарил в холодильнике и молока не нашёл. Господи, у них и один-то холодильник полупустой. На черта ж им… Открыл второй холодильник – опа! вот она, картонная пачка с молоком.

Поели, попили. Вот какие молодцы мы, Авраам, отец наш… Распорядитель снов или Заклинатель гурий? Эх-ма… Знаете, каким он бабой был!

Часа через три явилась бабка с целым подносом пустых пузырьков – значит, по первой ходке распродалась.