Мадам будет в красном

Поскольку час был еще ранний, женщина преспокойно занималась домашними делами. Узнав о кончине Михаила Валентиновича, Светлана ужаснулась, заплакала, выказала готовность немедленно ехать на помощь к Ольге Аполлинарьевне, но потом все-таки сумела взять себя в руки и довольно толково ответила на вопросы сыщиков.

Со слов Светланы Калининой, выходило так: вчера вечером она покормила Михаила Валентиновича ужином, вымыла посуду и пол в кухне, а часов около девяти зашла к нему в спальню, чтобы проверить, принял ли он лекарства и не нуждается ли в помощи.

Бабурский, в бархатном домашнем халате, уже лежал в постели и смотрел какое-то кино – огромный телевизор в загородном доме был подключен к интернету, что давало возможность поистине бесконечного поиска самых разных фильмов. Выглядел хозяин хорошо, от помощи отказался и отпустил Светлану отдыхать.

– И что вы сделали?

– Ушла в свою комнату, позвонила своему другу, – всхлипнул голос в телефонной трубке. – Затем приняла душ, легла в кровать, тоже включила фильм – я каждый вечер смотрю по одной серии английского сериала «Корона», мне очень нравится, и взялась за вышивку.

Часов в одиннадцать выключила свет и уснула.

– Вы ничего подозрительного не слышали? Как Бабурский мог покинуть дом, а вы ничего не заметили?

– Моя комната на другом этаже, – извиняющимся тоном сказала Калинина. – На тот случай, если Михаилу Валентиновичу что-то понадобится, есть тревожная кнопка, которой он может меня вызвать. Но он ею не воспользовался. Пока я еще прибиралась на кухне, я слышала, как ему кто-то звонил.

Это он еще в кабинете был, не в спальне. Потом он разговаривал с Ольгой Аполлинарьевной – это я тоже слышала, а потом поднялась наверх, и все. Никаких подозрительных звуков не было.

– Ни шагов, ни хлопанья дверей, ни звука работающего двигателя?

Светлана Калинина помолчала, видимо, вспоминая."

"– Нет, – наконец сказала она. – Я, конечно, не прислушивалась, да и телевизор у меня работал. К примеру, если бы Михаил Валентинович пошел в туалет или на кухню, да еще специально старался идти потише, то я бы не услышала его шагов.

А до этого я была в душе. Если он ушел из дома в тот момент, то и звука открывающейся двери я бы не услышала тоже. А машина… Мне кажется, я слышала шум какой-то проезжающей машины, но точно не помню.

– А как Михаил Валентинович мог добраться до города?

– Не знаю, – искренне удивилась домработница. – Он уже давно сам не садился за руль. И в семье только одна машина.