Мадам будет в красном

И от перенапряжения у Марии Ивановны и случился инсульт.

– В ходе психиатрической экспертизы мы сможем узнать, как лже-Ева смогла уговорить настоящую Еву вдвоем вернуться в квартиру Шубейкина, и что именно там произошло? – напряженно спросил Лавров."

"– Возможно. Если вызвать из подсознания вторую субличность, то ее можно попытаться разговорить. Правда, в моей практике такого никогда не было. Франц Яковлевич бы точно смог, надеюсь, он скоро поправится, и можно будет воспользоваться его консультацией. Но как бы то ни было, сестры вернулись к Шубейкину, где лже-Ева расправилась со своей сестрой, а потом растворила в водке достаточное количество тиопентала для того, чтобы гарантированно усыпить и так спавшего хозяина квартиры.

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его любовница «какая-то не такая», выпил еще водки и снова уснул, а очнувшись, нашел тело, ничего не смог вспомнить и от ужаса спрятал тело в подвал. Голову же лже-Ева спрятала в лесу, чтобы убитую никто не мог опознать. Ее и не опознали.

– Но почему были совершены остальные убийства? Потерпевшие ничего не знали о существовании лже-Евы и не могли причинить ей вред? – спросил Зубов хрипло.

Спросил только потому, что молчать дальше было уже неприлично. На самом деле происходящее было ему неинтересно. Его жизнь, полная счастья, любви и надежд, только что рассыпалась у него в руках, обрушилась гигантским оползнем под ногами. Вместо прошлого зияла черная, полная жирных червей яма, которая засасывала капитана Зубова, лишая его способности сопротивляться.

Будущее не просматривалось вообще, потому что в нем не могло быть ничего, кроме отчаяния.

Неожиданно он вспомнил свой букет, подаренный Анне в первый вечер их знакомства и собранный талантливой владелицей магазина «Мир цветов». Сухие коробочки мака были в нем. Символ безумия. Букет оказался пророческим.

– У человека с агрессивными видами безумия после первого совершенного преступления сносит крышу окончательно, – ответил Крушельницкий.

 – Эмоции, испытываемые при убийстве, становятся наркотиком, а также мощным афродизиаком. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что после каждого совершенного убийства резко возрастало либидо, а вот когда с момента преступления проходило какое-то время, половое влечение ослабевало. У Анны это могло проявляться слабо, а вот вторая субличность становилась просто одержима идеей нового преступления. Почва для них была подготовлена еще в детстве.