Мадам будет в красном

Скоро придет Алеша, можно будет поужинать, не спеша, под мягко падающим светом бра над кухонным столом, обсудить ничего не значащие глупости, чтобы потом, в постели, прижаться друг к другу и помолчать о том, что действительно важно. С Алешей можно было молчать, и, пожалуй, это качество Анна ценила в нем больше всех остальных.

Она ни на минуту не поверила в сообщение Алексея, что Евы больше нет. Это не могло быть правдой. Свою сестру-близняшку Анна всегда чувствовала где-то внутри себя, воспринимала сердцем, поэтому была уверена: Ева в целости и сохранности, а не появляется, просто поскольку, видимо, считает, что так лучше, правильнее.

Какая разница, как часто видятся близкие люди, если связь между ними настолько сильна, что они чувствуют друг друга на расстоянии. Сколько таких историй, когда у близняшек одновременно случался аппендицит. Или когда одна падала, а у второй появлялись синяки. Анна Бердникова могла рассказать про подобное единение душ много, очень много, только ее никто не спрашивал.

К Алеше Анна привязалась. Пожалуй, впервые в ее жизни был мужчина, который продержался рядом так долго. Она вообще впервые за долгое время была в ладу с самой собой. Все было правильно.

Она взъерошила свои короткие волосы, благодаря которым казалась похожей на мальчика – томного и невыразимо прекрасного, как юные натурщики на картинах художников эпохи Возрождения. Прошла в ванную, тщательно отмыла руки от въевшейся в них краски, сменила футболку, в которой всегда рисовала, на домашнюю блузку, вольно спадающую с одного плеча, округлого, очень женственного, совсем не мальчишечьего плеча, при одном взгляде на которое Алеша терял голову.

Сама она опять находилась в том странном периоде, когда ее организм становился совершенно не восприимчив к плотским желаниям. В постели она делала все, что нравилось Алеше, а сама в нужных местах стонала, в нужных вскрикивала, изображая страсть, хотя не чувствовала почти ничего.