Земля королевы Мод

По обратном пути он незаметно прихватил один из двух оставшихся на тарелке пирожков и надкусил его еще до того, как закрыл за собой дверь.

– Спокойной ночи, Кирилл, – сказала я закрывшейся двери. – А как, интересно, ты узнал, что в ванной – мужчина?

– Да он поет чего-то, – снова просунулась в дверь сонно-кудлатая голова. – Мужицким голосом. Спокойной ночи, Анжелика Андреевна…

Моя тахта удобная, но не слишком широкая. Для тех весьма нечастых случаев, когда кто-то остается ночевать, имеется еще раскладное кресло.

– Тебе завтра с утра на работу? – спросила я. – Или ты, как глава фирмы, можешь приходить когда захочешь?

– Вообще-то я обычно подъезжаю к половине десятого, – ответил Вадим. – Но, если ты хочешь, могу отменить все к чертям собачьим.

Это «к чертям собачьим» прозвучало очень по-киношному, как будто он снимался в современном российском боевике, где экономный режиссер желал выразить одной репликой свою озабоченность психологическими мотивировками и одновременно некую бесшабашность героя, исходя из чего и дал актеру соответствующие инструкции.

– Не надо ничего отменять, – сказала я. – Мне самой на службу к девяти. А если тебе надо выспаться, могу постелить на кресле.

– Можно, я лучше тут, с тобой?

Мысленно проанализировав и эту реплику, я весьма неодобрительно подумала о себе самой. Интересно, могу ли я еще воспринимать жизнь и людей как они есть, без всяких вывертов и многосложных аналитических конструкций? Если бы на моем месте оказалась, допустим, Ирка, то она бы просто тихо радовалась жизни.

– Анджа, у тебя в комнате очень тихо, – промолвил Вадим. – Такая большая тишина бывает только в старых домах и просторных комнатах с высокими потолками.

– Правда… – благодарно откликнулась я, легко настраиваясь на предложенную им тему.

– И в этой большой тишине отчетливо слышен скрип твоих мозговых шестеренок, – невозмутимо закончил Вадим.

– Тьфу на тебя! – выругалась я.

– И даже смутно видна в темноте многомерная конструкция, которую ты выстраиваешь.