Земля королевы Мод

Потом Вадим сказал:

– Простите, Анджа, я должен был сам подумать…

– Надеюсь, вы не считаете, что это, – я сделала рукой обводящий жест. – гм-м… подумала я?

– Ваши соседи – очаровательные люди.

– Вероятно, вы единственный, кто так считает. Да они и сами никогда бы так себя не обозначили.

– Я выразился неуместно?

– Абсолютно. Но именно сию минуту я впервые с нашей встречи почувствовала, что вы действительно сделались новым русским бизнесменом.

– Мне жаль…

– Чего же? До этого от вас попеременно несло то органами, то советским проектным институтом.

* * *Вадим смотрел на портвейн со странным выражением на лице. Может быть, вспоминал юность.

– Давайте не будем его трогать, – предложила я. – У меня есть начатая бутылка коньяка, думаю, этого будет достаточно.

Пить коньяк из огромных Фросиных бокалов казалось весьма сомнительным деянием, но я отчего-то не стала искать имеющиеся у меня, аккуратные и вполне симпатичные рюмки, доставшиеся в наследство от бабушки.

Наш застольный разговор «обо всем на свете» был необычно острым для нас (наверное, действовал коньяк) и это мне, пожалуй, нравилось. Так разговаривают в молодости, когда еще надеются что-то выяснить до конца, и не понимают, что это в принципе невозможно.

– Анджа, что вы хотите разглядеть во мне?

– Шопенгауэр писал, что у каждого человека после пятидесяти появляется в уголках рта горькая складка разочарования…

– Вы видите ее?

– Безусловно.

– А я, наконец, понял, отчего вы, Анджа, спрятались в эту дыру.

– Отчего же?

– Вы просто не умеете жить в стране вежливых продавцов и чистых общественных туалетов. И за пятнадцать лет не удосужились научиться, не приложили к этому никаких усилий. Должно быть, так вам легче сохранить свою особость.

– А вам не мерещится?

– Я еще на заре перестройки по настоянию первой жены покрестился в Александро-Невской лавре и теперь спокоен. Мне ничего не мерещится.

– Исполать вам…"

"– Но случившийся переход от демократического централизма к буржуазной демократии – это всего лишь повод, Анджа. Что – причина?

– Все мои мечты давно умерли, а я до сих пор жива. Это странно.