Ловушка для Грейси

– Вы думаете о чем-то или о ком-то другом, – сказал он горестно. – Либо это так, либо я теряю свое рыцарское обаяние, которое верой и правдой служило мне последние двадцать семь лет.

Она посмотрела на добродушное ребяческое лицо, и ей захотелось извиниться.

– Я не совсем свободна сейчас, – призналась она.

– Кто-нибудь, кого я знаю?

Грейси покачала головой и рассмеялась.

– Это не имеет значения. Этот вечер доставил мне огромное удовольствие, а с таким замечательным парнем, как вы, я давно не встречалась.

– От слова «замечательный» меня дрожь пробирает.

– Можно вам снова позвонить? Отношения только на дружеской основе.

Грейси согласно кивнула головой.

– Это ведь самые лучшие отношения. Потом, готовясь ко сну, она спросила себя, почему ее не влечет к Тони. Он такой прямой, с ним так удобно и легко, он как соседский мальчишка. Таких обожают матери, потому что не видят в них опасности. Жизнь несправедлива, подумала Грейси. Вам кажется, что вы все рассортировали, проставили наклейки и разложили по полочкам ваши чувства, и в этот самый момент кто-то, подобно Моргану Дрейку, подкрадывается сзади и делает посмешище из всей вашей работы.

Он позвонил ей на следующий день, когда она собиралась уходить. Она услышала низкий тембр его голоса и почти физически почувствовала его присутствие рядом с собой.

– На работе ничего не произошло, о чем мне надо было бы знать? – спросил он. – Это проклятое совещание затягивается гораздо дольше, чем я думал.

– Документы, которые вы ожидали, получены сегодня утром.

Они говорили о работе, но Грейси все же ощущала какую-то напряженность. Он перечислял дела, которыми она должна была заняться на следующий день, а она слушала и делала на листке бумаги короткие пометки.

– Я, возможно, пробуду здесь еще пару дней, – сказал он через некоторое время, и сердце ее упало.

– Прекрасно, – сказала она бодро.

– Вам совсем необязательно быть такой жизнерадостной по поводу моего отсутствия.

Какой я еще должна быть? – подумала Грейси. Подавленной?

– Я вполне управляюсь здесь, – сообщила она, как бы не замечая досады в его словах. – Какая погода в Париже?

– Прекрасная.

– Отлично. Передайте привет Эйфелевой башне. Она начинала уставать от попыток казаться жизнерадостной, говорить с ним бодрым, бесстрастным тоном, как будто все было в ажуре и ее жизнь не трещала по всем швам.