Ловушка для Грейси

Голос Дженни звучал очень отчетливо, и какое-то мгновение Грейси была почти уверена, что она звонит сверху, из своей квартиры.

– Откуда ты говоришь? Ты где? – спросила она, думая о том, что теперь автоматически будет готовить себя к худшему, когда зазвонит телефон. – Я прочла твою записку. Ты представляешь, как я волновалась за тебя?

Дженни весело засмеялась.

– Мы в Лондоне, Грейси. Букингемский дворец, чай с булочкой, каждый день дождь!

– В Лондоне? – спросила Грейси недоверчиво.

– А чего ты удивляешься! Ты разве забыла, что со следующей недели Рики поступает на курсы в Европе? Перед Парижем мы решили завернуть в Лондон.

Мы просто считали, что нам нужно выехать пораньше, чтобы успеть пожениться. Мы могли бы зарегистрировать брак и где-нибудь в Нью-Йорке, но нам казалось, что более романтично будет сделать это в Лондоне, тем более, на родине. Жаль, что тебя, Грейси, тут не было. – В ее голосе была слышна нотка огорчения, но не настолько заметная, чтобы заставить Грейси поверить, будто у ее сестры появились сомнения относительно правильности решения совершить тайный побег.

– Когда вы возвратитесь сюда? – спросила она.

– Когда Рики закончит курсы, – тут же ответила Дженни.

Казалось невероятным, что после стольких лет, в течение которых она пыталась держать под контролем свою сестру, ее жизнь теперь оказалась полностью под контролем, притом в рекордный срок. У Грейси появилась ностальгия, и она сразу же начала болтать, слушая рассказ сестры об их решении, о поездке, о бракосочетании в конторе регистрации браков, об отеле.

Ее восторженность передавалась Грейси и, казалось, витала в воздухе.

– Морган очень злился? – спросила Дженни. – В конце концов Рики поступит на курсы, так что он должен быть доволен хотя бы этим, даже если ему не нравится все остальное. – Она говорила таким тоном, как будто удовольствие или неудовольствие Моргана не имело существенного значения, но она всегда была такой – никогда не придавала большого значения тому, что думают о ней люди. Она всегда делала свое дело с извиняющейся улыбкой на устах, а еще чаще с полным пренебрежением к чужому мнению.

Грейси считала это качество составной частью необыкновенной изобретательности сестры.

– Да, он очень сердился, – бесстрастно ответила Грейси, – но он больше не сердится. Я думаю, теперь он считает, что это ваше дело, так что желаю вам обоим удачи.

– Что же заставило его изменить свое мнение? – с любопытством спросила Дженни. – Рики был уверен, что он посинеет от злости.