Липовая жена

Я повалился на тахту, лицом в подушку. Баба села рядом.

– Люська из третьего подъезда просила, чтоб ты помог ей картошку с рынка принести, все-таки зима на носу, а она одна. Я обещала, что ты обязательно поможешь…

Я молчал, уткнувшись лицом в подушку.

– Да! – воскликнула она обрадованно, словно вспомнила что-то важное. – Ты знаешь, почем литр теперь носит молочница молоко тете Соне?

Я сел на тахте, отшвырнул подушку и заорал:

– Я же просил! Можно меня оставить в покое?! Могу я полчаса пожить без твоих домоуправлений, люсек и тетьсонь? Имею я человеческое право подумать о чем-то своем? Вдруг мне тошно сейчас, вдруг мне не до твоей Люськи, может быть такое, или нет?!

– По пятьдесят копеек… – тихо, по инерции закончила баба, поднялась и, прежде чем прикрыть дверь, сказала с оскорбленным видом: – Негде котику издохти.

В молодости дед несколько лет служил в Белоруссии, поэтому баба знает много белорусских словечек и поговорок.

Я лежал и слышал, как пришла со двора Маргарита, с грохотом бросила в коридоре железные совок и лопатку, крикнула:

– А где Саша?

И баба ей ответила тем же оскорбленным голосом:

– Вон твой Саша, в детской, ходит-ищет: «А где здесь у меня был пятый угол?»

Маргарита ничего не поняла, погрохотала в коридоре фанерным своим ящиком с игрушками и опять хлопнула дверью – побежала во двор, к друзьям.

Потом пришел дед, и я слышал, как баба кормила его на кухне и они о чем-то тихо переговаривались.

Зазвонил телефон. Я перевернулся на спину, протянул руку и снял трубку. Это звонил Гриша.

– Ага. Ну, слушай, – не здороваясь, начал он. – Звонил я, значит, туда…

– Куда? – тупо спросил я, и сразу спохватился и выкрикнул: – Да, да! Слушаю!

– Твой веселый действовал не один, их двое было. Товарные вагоны обчищали.

– …что даже удобнее отсидеться у нас под крылом, – глухо продолжил я. – Ну, спасибо тебе, Григорий.

– Не за что, хрыч… Дело попало к парню одному, с которым вместе работали. Завтра подробнее расскажу.

Я положил трубку.

Значит, такое дело.