Лекарь короля драконов

— Не смешно! — насупилась я, осознав, что это шутка, — твой отец меня и так не любит.

— Он никого не любит, — пожал плечами Эйден.

Я набрала в рот воздуха, чтобы высказать все, что думаю насчет неуместного юмора. Подумаешь, король решил, что я предательница, отравительница и кинул меня за решетку, грозясь отобрать Дар. Мелочи! Завтрак пройдет чудесно.

Но Эйден, выбрав мундир, разделся по пояс и склонился над раковиной, наскоро умываясь водой из кувшина. Мой взгляд скользнул по крепкому торсу Эйдена, и я отвернулась, краснея до кончиков ушей.

В дверь постучали. Я осторожно подошла и выглянула в щелку. Баба Мира и Агата с вешалкой в руке. На вешалке было великолепное жемчужное платье, немного старомодное и явно дорогое.

Мягкий шелк поблескивал, как свет лунной дорожки, а мелкие жемчужные нити, деликатно вышитые по ткани, придавали наряду роскошный вид.

— Как вы догадались?! — я не смогла удержаться и почти запищала от радости и расцеловала дамочек в их напудренные щеки.

— Тут и гадать нечего, — фыркнула баба Мира, поправляя платок. — Ходишь вечно как чучундра. Это вон, из приданного.

— Мы тебе собрали, — добавила Агата, — Так королю и скажешь. С приданым ты, с хорошим.

— Спасибо, вы просто чудо! — воскликнула я и, прижимая платье к себе, поспешила к шкафу."

"Открыв дверь шкафа, я спряталась за ней, использовав как ширму, чтобы быстро переодеться.

Агата и Мира снаружи стоять не стали, зашли в спальню и беззастенчиво принялись пялиться на полуобнажённого Эйдена.

— Давай сюда, милая, — вмешалась Агата, мягко отодвинув меня. — Ну что ж ты так, шнурок на узелок завязала!

Я обречённо вздохнула и позволила вдовушке взяться за дело. Её ловкие руки быстро справились с плотной тканью, подтянув корсаж так, что я едва не задохнулась. Затем она окинула мою рыжую голову критическим взглядом, достала из кармана шпильки быстро укротила непослушные локоны.

— Готово! Теперь ты как принцесса.

Я шагнула из-за дверцы шкафа и замерла под взглядом Эйдена. Он стоял, не дыша. Я почувствовала, как метка на моем запястье затихла, а затем забилась сильнее. Никто никогда так на меня не смотрел. Будто я что-то восхитительное.