Ты - моя ошибка

Я даже часы посчитал – сто шестьдесят восемь. Раньше недели были короче, ну или ощущения другие. В клуб сходить, побоксировать, выпить, покурить, потра*аться. Сейчас я лишь выжидал и отсчитывал минуты, время начинало свой ход только когда мы пересекались с Ульной в коридорах.

Не здоровались. Не обменивались любезностями. Молча заглядывались друг на друга, и я выдыхал. Да, как последний кретин, школьник не достигший пубертата. Вот именно так все и было. Потом Ветрова уходила с этим своим долбанафтом, отводила от меня взгляд, и время снова останавливалось.

В один из дней на ринге, я почему-то задумался об этом самом времени без Ульяны. Перестал давать сдачи, ставить блокировки. Тупо получал по морде и глотал воздух. Ах, ну да, еще думал. О ней. О себе. О тех ночах, когда приползал в кровать и пытался заснуть. В тот бой я потерялся сам в себе, чуть не отключился. Арсен выпер меня с тонной нотацией, ничуть не лучше Ветровой. Так и сказал, чтоб шел нахер, ибо смертники ему не нужны.

Я еле доковылял до тачки, держась за ребра. Тело изнывало знатно, хотелось лечь и сдохнуть. Кости выламывало, но сука, сердце не отпускало. Ныло и ныло. Да твою ж мать! Когда это нытье закончится. Что ж оно такое долгое и изводящее. Я дал по газам, стараясь дышать ровно, потому что даже вздохи вызывали неприятные ощущения. И тут на дорогу выскочил котенок. Маленький, черно-белый, мокрый, с испуганными глазами. Он то и дело оглядывался. Я тормознул, присмотрелся и заметил большую псину, которая кажется, искала этого самого котенка.

- Черт, - шепнул сам себе. Кот посмотрел на меня, даже через стекло я видел этот отчаянный взгляд: страх вперемешку с надеждой. Кажется, мы были похожи. Я выскочил из машины, наверное, иногда в жизни нужно помогать, наверное, и животным, в том числе. Поэтому и взял пушистого на руки, усадил в тачку. Стянул с себя олимпийку и укутал кота в нее. Мы были оба не в лучшем состоянии.

- Ну что, к врачу может тебя, малой?

Пушистый в ответ мяукнул.

- Ну и что мне с тобой делать? – спросил я кота, сидя на стуле в клинике. Тот опять мяукнул и перелез с олимпийки мне на руки. Затем шмыгнул под куртку, и прижался к моей груди, словно я гребаная мамочка.