Ты - моя ошибка

Когда придумают лекарства от душевных терзаний? Чем занимаются великие умы? Почему в этот раз мне стало хуже? Отец ведь ничего нового не сказал, но почему я, твою мать, медленно подыхаю…

Ночевать пошел на крышу. Взял с собой одеяло и подушку. Ключей не было, но я умело пользовался инструментами, так что с замком проблем не возникло. Оказавшись наверху, я подставил лицо под холодный ветер, вдохнул полной грудью и вскинул голову к черному небу. Срывался снег. Большие белые хлопья падали мне на волосы, одежду, руки.

«Холодает, пошли домой».

Теплый голос, улыбка и глаза, наполненные светом. Тем вечером тоже было холодно. Но ее пальцы окутали, словно колыбельная в страшную ночь. Странно. Почему я продолжаю об этом думать. Это же всего лишь секс.

В кармане завибрировал сотовый, а у меня внутри все сжалось. Я не дышал, когда вытаскивал мобильник, но стоило увидеть номер Филатова, что-то оборвалось.

- Чего тебе? – сухо спросил, принимая вызов.

- Где ты, смертник? Я возле твоих дверей, чего не открываешь? – возмущенно взвыл Рома. Честно, никого не хотелось видеть. Разве что звезды на черном полотне, но их не было. Словно кто-то знал, что я приду и стер огоньки. Назло. Мол, выкуси.

- На крыше, занят. Пытаюсь, разгадать причину мироздания.

- На какой крыше? – не понял Фил, судя по интонации. В двух словах объяснил ему, как пройти, но лучше бы не объяснял. Очередное мозгопромывание, которое порой приходилось терпеть. Мы давно дружим, и, пожалуй, Ромашка единственный человек на всем белом свете, кто знает обо мне слишком много, и кому можно душевно поныть.

Филатов поднялся быстро, оглядел местечко, поежился, затем уселся рядом и чуть не свалился от вида моего раскрашенного фейса.

- Не корчись, а то я от смущения сдохну, - сухо произнес, скрещивая руки на груди.

- Ты чего такой красивый? С батей опять пообщались?

- Ага, переобщались, блин.

- Что на этот раз? – Рома продолжал на меня пялиться, и это начинало раздражать.

- Прекращай, а то тебе тоже достанется. Катерина домой, потом не пустит, - прорычал я, устремляя взгляд в сторону чьих-то окон. Сколько людей уже дома, а скольких дома никто не ждет, у скольких дома вообще нет. Какая все-таки сложная математика.