Кто ты, моя королева

Однако мне кажется, что кончики пальцев начинает покалывать.

Он снова пришёл. Этот голос странно на меня действует. Он, словно вытаскивает меня из забытия, заставляя стремиться быть. Хочу узнать, кто этот мужчина, чьё незримое присутствие возвращает меня к существованию. Чем не цель? Он ругается с кем-то. Грозит, что четвертует, если его жена умрёт. Очень убедительно грозит. Повезло его жене, против такого не попрёшь. Приятно уже хоть что-нибудь понимать. Ещё бы хоть что-то чувствовать. Надоело быть деревяшкой.

Покалывание сместилось на ладони и ступни. Хорошо, что они у меня есть. Значит я не умерла.

– Ваше величество, Ваша супруга постепенно восстанавливается. Но поймите, от этого яда вообще никто ещё не выживал. То, что она это смогла, уже чудо. Дайте мне время. Ей лучше с каждым днём. – лебезил дребезжащий голос совсем рядом.

– Я вас понял, Варэк.  – холодно отчеканил тот, кого я так хотела услышать. – Виновник до сих пор не пойман, так что в королевские покои по прежнему доступ будет только у вас.

Отвечаете головой за её жизнь. И никто не должен знать, что королеву отравили.

Мне показалось, что надо мной пошевелился воздух и в белой пелене мелькнула какая-то тень.

– Как интересно! Она в сознании! – эмоционально воскликнул тот, кого окрестили Варэком. – Ваше величество, вы меня слышите?

Наверное, кто-то в моей палате включил телевизор с очередным сериалом про отравленных королев и властных королей. Значит и голос, который тащил меня обратно в жизнь, принадлежит актеру.

Надо будет потом у мамы спросить, что она смотрела. А пока можно порадоваться, что руки я уже по локоть чувствую. Что же со мной такое произошло?

Кто-то взял меня за руку. Несмело так, неуверенно. Пальцы дрогнули от этого уже забытого ощущения, что выдернуло меня из очередного сна. Рядом раздался новый голос. На этот раз детский. Тихий, полный мольбы, отчаянья и надежды.

– Мама, я очень люблю вас. Знаю, что вы меня не любите, знаю, что не заслужил вашей любви. Но я обещаю, что обязательно исправлюсь.

Я буду очень стараться, дабы стать в ваших глазах достойным сыном. Только умоляю, живите. Я очень прошу!"

"Я почти уверена, что на мою руку упали чьи-то горячие слёзы. От боли за этого мальчика конвульсивно сжалось сердце в груди и затрепыхалось, как припадочное, разгоняя по венам кровь. Мне отчаянно захотелось увидеть этого ребёнка. И белая пелена немного спала, открывая неясные силуэты, в том числе хрупкий детский совсем рядом.