Крепостная

Видимо, сообразила, что если снова юркну под плот, сможет меня поймать.

Я поливалась водой между делом, а потом, несмотря на косые взгляды Глаши, начала мылить свою мокрую рубашку, шею и руки.

— Запылилась? – поинтересовалась она.

— Вспотела с этой шерстью. Слушай, а мы ее не проверили. Вдруг там и правда не черная? Домна нас самих тогда дочерна побьет, - предположила я.

— Не такой Матвей. Никогда никого не обманывал, а барыня и так найдет, до чего доковыряться, - успокоила меня Глаша.

Половики мы вывесили на заборе почти вечером.

Я переоделась, повесила выстиранное платье на веревку за домом. И заметила Нюрку, споро чистящую на чурочке у кухни рыбу.

— Здорово, Ань. Хороший улов, гляжу. А у тебя быстро получается, - начала я, шагая к ней.

— Это у вас работы нету, а мне еще вон сколь надо перечистить. Барыня солить велела, - она указала на большой таз, полный щук. Некоторые еще боролись за свою рыбью жизнь.

— Хочешь, помогу? – предложила я.

— А ты умеешь? – недоверчиво хмыкнув, спросила Нюра.

— Конечно. Чего тут уметь-то, - я осмотрела рыбу. В моем детстве таких огромных щук ловили редко. А если и ловили, то шли они чаще на фарш, потому что были старыми и сухими. Бабушка любила пироги со щукой, луком и сливочным маслом. И я любила.

— Ну, коли умеешь, неси чего вместо табурета, да присаживайся.

Мы чистили рыбу до темна, сначала молча, а потом я рассказала, что не все помню после удара о камень в реке. Поделилась, что ходили с Гланей за шерстью. И добавила, что удивилась, когда хозяйка уехала так рано.

И Нюра начала открываться.

Глава 11

Заполошные крики поутру заставили вскочить с постели.

Я выбежала в гостиную, кое-как натянув платье. Рубахи были слишком изношенными, чтобы сигать в них по дому среди мужчин. И мне предстала такая картина: Осип Германович шел, тяжело опираясь на трость, а за ним четверо мужиков, среди которых был Фирс.