Крепостная

Слушай, а вот про деревни она говорила, да про деньги — это правда все ее? Разве Осип Германыч ничего и не имеет?

— Благодарствую! Я пироги да булки шибко люблю. Мяса не надо, лишь бы сдобой пахло! – Глаша протянула руку к булочке, щедро посыпанной маком. – А это да, всё барыни, - Глаша свободной рукой обвела все стены. - Она ему плешь проела со своим наследством, хотя поговаривали, что девкой вздорной да глупой была. А ее батюшку отец нашего барина и правда спас от смерти.

— Значит, до старости дожили и все никак миром не заживут? – уточнила я.

— Да. Дай Бог доброго здоровия нашему барину. Добрый он, покладистый. В мастерской у него, говорят, все мужики, как на небушке с богушкой живут…

— Хороший он, значит? – подытожила я.

— Ой, какой хороший, да правдивый, да серде-ешны-ый, - Глаша закачала головой, и голос ее начал сваливаться в причитания.

— Ладно, не вой. Никто не умер, слава Богу. Говоришь, мастерская?

— Мастерская, мастерская. Мастерят в которой, понимаешь?

— Да понимаю, а чего мастерят-то? – говорить с моей товаркой было настолько сложно, что меня подбивало иногда дать ей затрещину.

— Токовый станок там, значит… - она положила булку, глаза ее забегали, видимо, в поисках чего-то, что можно привести пример. Потом, не найдя, она раскинула руки так, будто хотела бы показать слона, но их не хватало. - …Такущий вот!

— А чего им делают-то? Токарный, поди? – предположила я.

— Точно! Так и зовется. Ну вот. У хозяина в мастерской их всего два. Там посуду из дерева делают, части какие-то.

— Чаво смешного сказала? – вроде как даже обиделась Глаша.

— «Ничаво», - продолжая смеяться, ответила я.

— Я чичас скоро половики-та сыму, пока в реку положу да каменюкой прижму.

— Спасибо за совет, - ответила я, понимая, что снимать половики мне не по чину, хотя хотелось помочь подруге.

Шляпку я нашла с трудом.