Крепостная

Никто не плосит китайскай сад и длакон! Я плодавать два в Китай, два в Тлоицк, пять самый богатый тут люди, - он перечислял мне места, куда он задумал двинуть мое «искусство». И до меня тут начало доходить, что он вовсе не простак в бизнесе! Он кидает затравку для крупного сбыта!

Глава 47

Май переставал дышать зябкими утрами, не стало тоненькой ледовой корки на воде, в бадьях, оставленных с вечера. И кое-где осторожно, будто первые разведчики, горели желтыми пятнами одуванчики.

Городок принаряжался, стряхивал с себя грязь и серость, постоянных спутников ранней весны.

Дома царила атмосфера покоя и даже чрезмерной тишины, словно все боялись сглазить, потревожить, наконец обретенный покой, и ждали подвоха.

Чистили двор, засыпали опилом, который впитывал влагу, и снова выметали. Народу поубавилось, а с ними ребятни, возившейся за заборами на уложенных для будущей стройки бревнах: начинались весенние работы.

У меня было готово все, что по плану я должна была отдать Бохаю на продажу. Сейчас я думала, что надо было договориться о реализации и загнуть цену повыше. Но задним умом, как говорится, богаты все.

Хитрый китаец приходил ко мне не реже раза в неделю под видом обсуждения торговых новостей. Но я понимала, что торгаш боится упустить даже еле заметные перемены в моих планах.

От него я узнала, что китайская роспись приелась. Он же рассказал, что в Оренбурге осенью будет ярмарка, где мастера сбывают свои изделия оптом за границу. Моя заведенная для дел тетрадь уже стала чем-то вроде гроссбуха, где я расписывала планы и дела на каждый месяц.

В середине мая от Петра пришло письмо. И веяло от этой бумаги, которую Осип зачитал нам за обедом, благополучием и успехом. Я внимательно прислушивалась к каждому слову, замечала каждую эмоцию Осипа. Но придраться было не к чему: куплена квартира в центре города. В доходном доме для выше, чем средних горожан.