Крепостная

Жаль мне было не себя, а ту Наденьку, которую он обидел, да так, что она не побоялась с жизнью покончить. Теперь все сходилось. Одно дело попытки домогательства, а совсем другое – свершившееся зло.

Я решила, что поплатится он позже. Но свербело в душе уже сейчас.

Обвенчали Петра и Клеренс после того, как ее крестили. Все было сделано быстро и максимально тихо. Городок уже знал, что в нашем доме творится если не непотребство, то очень близко к тому. Но Барин пока витал в облаках и радовался скорому статусу деда.

Я же эту пару недель ездила в мастерскую с Осипом на рынок, где можно присмотреться к расписной посуде и понять, что берут хорошо, а что похуже. Самые дорогие, расписанные под драконов и цветущие сады вещички расхватывали, как горячие пирожки.

Николашка, оказавшийся вполне сносным и ненавязчивым собеседником, ввел в курс дела, рассказав о большой весенней и осенней ярмарке. И я решила попробовать подготовиться к первой весенней. Дела в доме Митрошиных пока шли неплохо, но я знала, что вот-вот все рухнет.

— Народу на площади собралосяа-аа, - протянула Глаша, как всегда выпучив зенки. - Тама городской голова должен говорить, - она развязывала шаль, туго намотанную вокруг шеи, и мотала головой, подкрепляя свои эмоции.

Мы с Нюрой чистили рыбу – улов мальчишек, принесенный из деревни. Те рубили проруби поболе и удили рыбу, привлеченную доступом к кислороду. А потом приносили в имение, продавали или меняли на сахар."

"— Не ходи туда больше, Глаша. Такое будет твориться, как всем объявят об отмене крепостного права.

— Хорошо хоть барин все обсказал, да нам пообещал, что пока останемся при нем, - Нюра была сегодня какой-то дерганой, но старалась сдерживать себя. - Фирс пошел с мужиками, а я вот тут. Думай теперь, чего будет с им.

— Главное, не поддался бы на общие волнения, Нюра. Но я в нем не сомневаюсь: мужик неглупый, да и нечего ему выкупать у барина.

Осип не поехал в этот день в мастерскую и до обеда уговаривал Петра ехать по деревням и успокоить люд. Но тот и пальцем о палец не ударил и давил на то, что он хозяин земли теперь. А коли крестьянам не по сердцу новые законы, то пусть уходят с земли.