Крепостная

Только вот… сына вашего я не виню. Девка эта… не француженка она, думается, а…

— На-дя-а, - он почти закричал на меня, и я вздрогнула, - перестань чепуху нести, - он осмотрелся, будто хотел увериться, что никто нас не слышит. Будто в доме никто ничего не понимает.

— Барин, не доводите до греха. Коли отрицаете, так за жизнь свою побойтесь, ежели за наши жизни не думаете. Знаете ведь, что жизни нам без вас не будет.

Осип опустил глаза и уставился в газету. Он не водил глазами по странице, как обычно, а просто смотрел в одну точку.

— Мое предложение в силе, барин. Ничего мне не надо. Могу бумаги подписать, что все вашему сыну от меня перейдет, что продать ничего не смею, коли не верите. Главное, чтобы они не знали. пусть думают, что остались на бобах. Вот тогда-то она его и бросит. А он куда вернется? Домой и вернется, Осип Германыч.

— Надя, а ты сама-то не боишься при такой вот… расстановке, что вместе со мной станешь…

Я воспряла духом от этих слов. Значит, он все же понимает опасность, подкарауливающую его.

"— Нет, барин. Главное: озвучить им, что в случае вашей кончины все будет мне принадлежать. А коли со мной что приключится, то городу передается или монастырю какому. Мол, там-то за вас с барыней и молиться станут, и помнить долгие годы, - я затараторила, пока появилась такая возможность. - Им тогда шибко не выгодна ваша смерть станет. Будут обхаживать да уговаривать. Только вот вреда не нанесут ни за что. Тут и дураку понятно, - закончила я и выдохнула.

— Вроде я не дурак, а ведь даже далеко такого не придумал. Всю голову сломал, а не придумал. Есть у меня хороший нотариус. Ни за что не выведать у него моего указа. Только я смогу исправить, коли придется, - глаза у барина вдруг заблестели. – Точно, готова, Надюша? – он посмотрел на меня с такой надеждой, будто спугнуть боялся.

— Точно, барин! Мне пока замуж выходить не больно и охота. Такое в России творится. Одной-то попроще! Решайтесь, Осип Германыч. А я завсегда тут.

— Ладно. Маленько мне еще обдумать все надо… но ты не думай, я добро помню! И тебе останется кой-чего. Хорошее приданое сможешь купить! Купчишку какого приглядеть с таким приданым проще простого. Я, поди, больше пяти лет не протяну. Или до этого ещё Петр одумается. Только на это надеюсь, - плечи его опустились, бравада ушла. Он будто сдулся, но глаза блестели от накатывающих слез, а руки неторопливо комкали газету.

— Не тороплю, барин.