Трогать нельзя

Витя всю дорогу пространно рассуждает про то, как меняются времена, и что те, кто раньше был уважаем среди людей, превращается в крыс.

Я так понимаю, что этот Сазон, который утащил Эльку, был в авторитете. И серьезном. До недавнего времени. Витя особо не делится, чего там этот Сазон натворил, а я не лезу. Мне эти знания нахрен не нужны.

Из слов Три звезды понятно только, что не быть больше Сазону в авторитете. Зашкварился. И даже не тем, что ему баба глотку порвала. Там что-то другое, посерьезней.

Но мне, в этот момент, если честно, на Сазона и его положение глубоко похрен.

Главное, чтоб получили по-полной все эти твари, а, особенно, тот, что мою девочку ударил.

Ну, за этим я прослежу. И дядя Паша поможет. Буду ему должен. Ради такого — нихера не жаль.

Тут звонит телефон, дядя Паша, как чует, что про него думаю.

— Ну что, Сережа, все обошлось, как я понимаю? — басит он в трубку.

— Да, спасибо, дядь Паш.

— Ну тогда возвращайтесь обратно. Мы там не договорили.

— Дядь Паш… Я к Татке еду.

— Да ты Витю верни и езжай, куда хочешь.

Я угукаю и отключаюсь.

Не, правильно сделал, что собрал их. Какие-то дела решили мутить серьезные дядьки. И хорошо, что я на их стороне. Как-то спокойней, вот честно.

Клуб по пути в больницу, а потому я заезжаю с Витей сначала туда, чтоб проверить, все ли нормально, и всего ли хватает моим гостям. Судя по довольным рожам и бабскому визгу в парной, всем всего хватает.

Ну и отлично.

Переживаю наставления и похлопывания по плечу, отдаю распоряжения заму, чтоб сам следил по ситуации.

И сваливаю, наконец-то, в больницу к Татке.

В приемном — толпа. Особо выделяются близнецы и, что прямо сюрприз, их отец. Зверева я знаю лично, здороваюсь за руку.

Тот, как всегда, невозмутим. И только напряженные взгляды, которые он на близнецов бросает, выдают его состояние. Похоже, Зверятам предстоит разбор полетов. Но мне на это тоже плевать.

Главное, чтоб не передумали после всего произошедшего СТОшки мои покупать. Хотя, зная их упертый нрав — не передумают.

Татка моя как раз на приеме, и я туда вламываюсь бесцеремонно.

— Выйдите за дверь, — цепляется ко мне медсестра.

— Не выйду, я — ее родственник.

Татка сидит на кушетке, бледная и несчастная. Глазки на мокром месте, губа уже обработана, синяк, судя по всему, тоже чем-то намазали, он не особо виден.

На меня смотрит растерянно и с ожиданием.

Чего ты ждешь, малыш?

Сейчас домой поедем, буду тебя всю ночь греть, обнимать и утешать.