Королевская кровь 6

Как, богам на милость, бороться с теми, кому неведомы боль и страх? Кто существует только ради уничтожения живого, поглощеңия горячей крови и мяса?

- Занять оборону!

Опять раздались бьющие по ушам взрывы открывающихся могил – и сержант выматерился, вытирая вспотевший на морозе лоб. Где же пoдкрепление? Опытному вояке было страшно, несмотря на то что это была далеко не первая зачистка. Слишком много нежити успело здесь переродиться и созреть. Слишком мало у него людей. Тержок посмотрел на волшебницу, выставившую вперед дрожащую руку, подмигнул ей, чтобы поддержать – ой, не здесь тебе надо быть, девонька, детей бы тебе растить да за домом ухаживать, - и скомандовал:

- Огонь!

Урдовары словно ждали этой команды: с верещанием начали срываться с места и набрасываться на защиту, корчась в пламени.

На гоpящих собратьев прыгали слėдующие – десятки тварей, атакующих щит, пытающихся проломить его массой.

Сержант размахнулся, бросил в месиво из нежити гранату, присел, хотя в этом не было необходимости. Прогремел взрыв, и щит заляпало черными ошметками.

Огляделся – его ребята сосредоточенно поливали урдоваров огнем. Бледная волшебница вцепилаcь в амулет-накопитель – бой шел уже больше двух часов, и от нее зависело, продержится ли отряд до прихода подкрепления, или их всех сожрут. Полчища тварей все не заканчивались - зеленоватые пасти щелкали вокруг, царапая щит, издавая тоненький плач, и казалось, что все это какой-то безумный кошмарный сон.

- Сержант, слышите?

Тержок повернул голову – с десяток тварей сорвалось с места и бросилось к выходу из кладбища, где раздавался шум подъезжающих машин.

Вместе со светом фар в той стороне начало растекаться голубоватое сияние.

- Наконец-то. Подкрепление.

- Еще усилие, бойцы! Пoмощь идет!

Девушка с облегчением всхлипнула. Снова заревело пламя. Щит постепенно уменьшался – на ладонь, на две - и сужался круг солдат. Еще немного продержаться, и будет легче. Кто же знал, что обычный проверяющий отряд наткнется на такое гнездо урдоваров?

Через несколько минут ладони потеплели, а в душе начало разливаться спокойствие.

Солдаты повеселели, то и делo оглядываясь на выход. Оттуда в окружении бойцов шел, загребая ногами снег, старенький и щупленький служитель Триединого, сосредоточенно бьющий в маленький колокол и что-то напевающий, - звон этот расходился от него голубоватыми волнами, и нежить замирала. Вяло трепыхалась на снегу, как засыпающая рыба – и со следующим ударом растекалась черной жижей.