Королевская кровь 6

Венин, опустив глаза в пол и держа горшочек с мазью, ждала, пока он кинет котомку на топчан, сядет.

- Можешь подойти, - сказал он и поднял лицо. Женщина мазью,терпко пахнущей болотом и почему-то хлоркой мазала щедро, добавила в ноздри – он опять едва не взвыл. Чтобы отвлечься, принялся рассматривать ее. Опрятная, не похожа на спившихся и опустившихся женщин, существующих при таких вот харчевнях, с равнодушными серыми глазами и пепельными волосами. Одеҗда – просто несколько раз обмотанный вокруг груди длинный кусок ткани.

Кажется, что ей за тридцать, хотя здесь женщины быстро стареют, и ей вполне может не быть еще двадцати. На ладони – выжженное клеймо. Бывшая рабыня храма. А теперь разносчица и шлюха для солдатни.

- Почему себя не лечишь? - спросил он, заметив на плече ее укус. Воспаленный.

Она не ответила – опустила глаза. Закончила лечение, остановилась, сжала горшочек.

- Иди, Венин, – сказал Макс. В глазах ее промелькнуло облегчение – и она спешно ушла прочь.

Вечером он сидел у входа в харчевню, осматривая прибывающих и слушая разговоры – не упомянет ли кто о грядущей войне? В помещении воняло прогорклым потом, кожей и кислятиной.

Тройка покалеченных днем соперников тоҗе присутствовала тут – и такая существенная охрана не была излишней – здесь напивалась и ругалась толпа настоящего отребья,и драка была делом вполне предсказуемым. Вот уже в углу схватились двое – Макс приподнялся, но хозяин покачал головой, и пришлось опуститься на место. Те, и правда, быстро успокоились и в две глотки потребовали пива.

Подавальщиц то и дело утаскивали, бросая хозяину мелкие монетки на широкое блюдо – из-за стенки раздавалось сопение, стоны, да и почти все было видно, что происходит – и очередной раскрасневшийся от похоти мужик выходил, присаживался к своей компании. Женщины появлялись позже, такие же равнодушные, как и раньше, – и продолжали монотонно обносить столы пивом и едой.

К концу вечера по кивку хозяина Кешти сo товарищи растащили лавки ближе к стенам,и владелец харчевни положил на пол серебряную монетку.

- Кто возьмет? – проорал он. – Серебро, комната для услады и лучшая моя девка до утра!

Видимо, это было местной традицией - дошедшие до кондиции наемники под рев поддерживающих без лишних вопросов стали выходить в центр. Кидали жребий – и вставали напротив соперника. Бились только на кулаках – взявшегося за нож с позором вышвыривали за стены харчевни.