Копия моего мужа

Рустам не садится напротив, а продолжает стоять у окна сунув руки в карманы брюк и не прекращает изучать меня пытливым взглядом. Мне было бы гораздо проще, если бы он перестал так на меня смотреть, но Тахиров и не думает заканчивать.

— Я уже говорила, что безумно благодарна тебе за помощь — моей огромной ошибкой было довериться Иракли. Банально, но я запуталась. В себе, в тебе, во всей сложившейся ситуации, — тяжело вздыхаю и качаю головой.

Слова прощения даются мне непросто, особенно когда Тахиров молчит и не произносит в ответ ни слова.

— Ещё раз прошу извинить меня за то, что тебе, возможно, пришлось понести сильные финансовые потери. И я пришла сказать, что могу выйти на работу уже со следующей недели.

— Зачем? — хмыкает Рустам.

— Я могла бы начать возвращать тебе потраченные денежные средства.

Теперь лицо Тахирова озаряет открытая искренняя улыбка. В уголках его глаз появляются мелкие морщинки и мне достаточно непривычно видеть его таким весёлым. Но улыбка ему однозначно идет. Делает живым и ещё более притягательнее…

— Долго придётся работать, Лера, — произносит наконец Рустам.

Он подавляет в себе улыбку и делает несколько твердых шагов к массивному письменному столу из красного дерева. В чёрных бездонных глазах плещется загадочный огонёк. Он упирает ладони о стол и опускает свой взгляд немного ниже — к верхним расстегнутым пуговицам на моей рубашке.

— Рада, что смогла развеселить тебя, Рустам, — стойко выдерживаю эту пытку не для слабонервных и складываю руки на груди.

— Кем хочешь работать? — неожиданно спрашивает Тахиров склоняя голову чуть набок.

— Я умею только лишь танцевать, — признаюсь честно, хотя откровения с ним даются мне сложнее и сложнее.

Тахиров несколько секунд выжидает и молчит, раздумывая над моим предложением.

— Если тебе хочется работать — ты можешь заниматься любимым делом, но не для того, чтобы отдавать мне долг, — наконец произносит он негромким хрипловатым голосом.

И тут я теряюсь. По-настоящему. Чувствую, как все мои доводы моментально испаряются, а логика и хоть какое-нибудь понимание происходящего весело машут мне ручкой, заставляя сходить с ума в одиночку.

Я лишь развожу руки в стороны и спрашиваю то, что давно крутилось у меня на языке.

— Я не пойму, зачем это всё тебе? Бескорыстная помощь мне и Надюше?

Челюсти Рустама плотно сжаты.