Контрольный поцелуй

Жанна училась в медицинском, старательно скрывая от всех, что брат у нее – вор.

Когда Савостин опять оказался на свободе, Жанночка как раз получила диплом и устроилась работать в поликлинику. Вернувшийся домой брат только присвистнул, увидав почти голые стены и единственное задрипанное платьишко сестры.

– Стипендия была маленькая, – развела руками Жанна, – еле-еле на хлеб и молоко хватало.

– И ты еще посылала мне передачи! – воскликнул Сергей.

– Я же люблю тебя, – просто ответила Жанна.

У Савостина к тому времени появились два верных испытанных друга – Котэ Джапаридзе и Андрей Онуфриев.

Именно он припугнул нового соседа Жанны и помог разменять квартиру. Впервые в жизни у женщины появилась пусть маленькая и плохонькая, но своя жилплощадь. Брат сделал ремонт, купил мебель, раздобыл ковер, холодильник, притащил сестре кучу одежды и… сел снова.

Так и потекла жизнь.

В один далеко не прекрасный день Жанночке позвонили из Главного управления исполнения наказаний. Милая приветливая женщина усадила Савостину за стол, заботливо приготовила стакан с водой и сообщила, понизив голос:

– Савостин Сергей Яковлевич, 1947 года рождения, вам братом приходится?

Жанна кивнула. Сотрудница помялась и сообщила о… смерти заключенного. Савостина вышла на Бронную улицу и села на скамеечку. Несмотря на официальность заявления, она почему-то не поверила этой приятной тетке.

Между близнецами существовала странная, почти мистическая связь. Каждый раз, когда заболевал один, плохо делалось и второму. Однажды ночью Жанна проснулась от резкой боли в пояснице и боках. Кое-как через некоторое время она все-таки ухитрилась заснуть. А утром обнаружила у себя на теле множество синяков. Потом Сергей рассказывал ей, что его крепко отлупили на Петровке милиционеры и он несколько дней провалялся в больнице.

Поэтому Жанна знала точно – Сережа жив.

Года полтора ее никто не беспокоил, потом пришел Котэ. История, рассказанная им, выглядела как в романе Дюма – история еще одного графа Монте-Кристо. Шел 1994 год, Бутырская тюрьма была переполнена. О прежних нормах – три квадратных метра на одного заключенного – забыли все.