Колодец и бабочка

– А с ней, я вижу, ты разговариваешь, – он кивнул на балконную дверь. – И о чем вы, девочки, там чирикали? Что у вас за тайны?

Он нетвердо стоял на ногах, от него разило спиртным.

Наташа молча попыталась выйти из кухни. Александр преградил ей путь.

– Ты бы ей не доверяла, – посоветовал он. – А кстати, надо выпить. За доверие.

Он ловко разлил по стопкам водку.

– Что молчишь, учителька? На балконе заливалась как соловей. Давай поговорим.

Наташа молчала, спокойно глядя на него. Александр начал заводиться.

– Я не понял, ты нами брезгуешь, так, получается? В нашем присутствии у тебя голос пропадает? Мы для тебя, герцогинюшки, рылом не вышли?

Наташе надоели эти пьяные наскоки, и тыканье, и весь Александр, который был хамом в драных носках и больше никем.

Она шагнула в сторону, собираясь обойти его, и он схватил ее за запястье.

Если бы не было вчерашнего дня, Наташа растерялась бы. Спасовала перед грубой силой. Крикнула, позвала на помощь Татьяну… Выставила бы перед собой, как щит, другого человека, прикрылась бы им.

Но после нападения ее тело отреагировало быстрее, чем она успела что-то сообразить. Свободной рукой Наташа схватила рюмку с водкой и выплеснула Александру в лицо.

Он взвыл, выпустил ее и метнулся в ванную. Наташа, морщась, потерла запястье: на коже остались следы.

Попрощалась и ушла сонная соседка. Александр заперся в ванной комнате и не появлялся. Наташа мельком подумала без всякого раскаяния, уж не сожгла ли она ему роговицу.

Мария Семёновна взяла гитару и перебирала струны.

Татьяна вернулась в комнату, села в кресло. Пьяненькие, умиленные, все слушали теньканье гитары. Дмитрий склонился над матерью, обнял ее:

– Мам, а мам…

– Что?

– А вот скажи как на духу… Жалеешь, что не отдала нам деньги? – Он шутливо погладил ее по плечу. – Ведь все ушло, все накопления твои. И кому – бесчестным людям! А могли бы пойти нам, на доброе дело.

– Может, и жалею немного, – тягуче согласилась Мария Семёновна. – Надо было их разделить и вам раздать.

– Вам – это кому?

– Ну, тебе и Алине.

Раз они все равно пропали, пусть бы хоть вас порадовали.

Логики в этом высказывании не было, но никого, кроме Наташи, это не смутило.

– Правильно! – одобрил Дмитрий, покачиваясь.

– А почему именно вам, – продолжала Мария Семёновна свою мысль, явно очень важную для нее, – потому что вы у меня недотыкомки. Денег жалко, а вас жалко еще больше. Неприкаянные вы оба. Гляжу на вас – и сердце рвется.

– Почему это мы недотыкомки? – обиженно спросил Дмитрий.