Колючка и богатырь

Лег и осторожно положил свою ладонь на девичий затылок. А потом придвинулся ближе, обнимая Вику через одеяло, прижимая к себе прямо так. Носом уткнулся в макушку. Вздохнул. И затих.

— Колючка моя, — выдохнул парень, закрывая глаза.

7

Виктория Яковлевна, несмотря на происхождение, социальное положение и место работы, девушкой была не искушенной. Просто романтичной очень. Все ждала того единственного, чтобы как у мамы, как у сестры, как у Авроры. Чтобы так же все было. Чтобы влюбиться и не отдавать никому.

Именно об этом думала Вика, открыв глаза и понимая, что находится в чужой квартире, на чужой постели и, слава Богу, не с чужим мужчиной. А с Федором. Могучим великаном с милыми медными кудряшками.

Великан спал, широкой ладонью прижимая Вику к кровати. Спал безмятежным богатырским сном, выдыхая пары алкоголя.

Виктория хихикнула, представляя, как Федя употребляет пару грамм, манерно оттопырив мизинчик. Мда. Правдоподобнее — пару стаканов или литров.

Виктория немного отстранилась от парня, собираясь отправиться на поиски самой нужной по утрам комнатки, да так и застыла на краю кровати. Потому что именно в эту минуту загромыхал будильник в металлическом корпусе. Звон был просто ужасающий, и Вика даже, кажется, икнула от испуга.

— Твою же Бога душу мать! — абсолютно чисто, не спотыкаясь на словах, пробормотал Федя, — Чтоб ты сдох, ё…ная сковородка!

Вика во все глаза смотрела, как Федя так и не открыв глаз, нащупал будильник на тумбочке, но подлая кнопка отключения никак не находилась.

— Чтобы и дарителю твоему вот так просыпаться, хренов кусок железки! — бормотал Федька, лег на спину, взял будильник в руки и, открыв глаза, наконец, нашел пресловутую кнопку.

В комнате вновь стало тихо и спокойно. Тишину нарушало только тиканье того самого будильника.

— Я, кажется, описалась, — тихо проговорила Вика.

Секунду Федя смотрел на девушку в своей постели в недоумении. Вика расценила его взгляд так: Кто ты? Как сюда попала? И чего вообще тут делаешь?

— И не смотри на меня так, — обиженно вздернула Вика брови, — Сама не в курсе, как здесь очутилась.