Хулиган. Его тихоня

Или, может быть, потому что это был знак того, что впереди нас ожидало нечто большее. Лично я была настроена на долгий путь и надеялась, что Леша тоже.

Несмотря на то, что были некоторые вещи, которые я хотела бы изменить в наших отношениях, например, чтобы он стал более открытым по отношению ко мне или чтобы я наконец-то стала более смелой и могла бросать вызов его возмутительным действиям, — я все равно была довольна тем, как обстояли наши дела.

Но мое состояние эйфории быстро улетучилось, как только Леша сказал мне, куда мы направляемся дальше.

Я резко обернулась к нему.

— Кататься на коньках? Ты везешь меня кататься на коньках?! — воскликнула я.

Ухмылка, игравшая на губах Леши, вызвала у меня желание закричать от досады. На следующем перекрестке он свернул и вскоре припарковался, а я уставилась на него, стараясь не задохнуться.

Он открыл дверь и вышел. Когда я не сделала того же, он хмыкнул и захлопнул дверцу. Я сидела в невыразимо подавленном состоянии, пока он огибал капот машины и открывал мою дверь.

— Леш, я очень плохо катаюсь на коньках, — заявила я, теребя свой браслет.

— Ты еще даже не пробовала, — возразил он. — Откуда ты знаешь, что плохо катаешься, если ты ни разу не стояла на коньках?

— Поверь мне и моей неуклюжести — я знаю.

Леша закатил глаза и наклонился, чтобы вытащить меня из машины.

— Ты сказала во время ужина, что готова к новым впечатлениям, — напомнил мне Леша.

Да, но под новыми впечатлениями я подразумевала немного другое. Впечатления, которые можно получить в постели, а не на дурацком катке!"

"Я винила в этом Ульяну.

Боже, она меня развратила.

Леша начал тянуть меня ко входу в здание и какое-то время я не сопротивлялась, позволяя ему тащить меня на плаху. Но чем ближе мы были к катку, тем сильнее меня охватывала паника.

Хотела быть более смелой, чтобы бросать вызов действиям Леши? Получите — распишитесь.

Я быстро развернулась на месте и попыталась убежать к машине, но Леша, продемонстрировав молниеносную реакцию, поймал меня за талию, прижав спиной к своей груди.

— Какого черта, Ксюш?

— Я не могу туда пойти, — простонала я, повернувшись к нему лицом. — Правда, не могу.

Он недоуменно поднял бровь, но не отпустил меня.