Хулиган. Его тихоня

Она пыталась взять себя в руки, судя по тому, как глубоко она дышала, но было ясно, что это не помогало. Чертовы слезы вновь наполнили ее глаза.

Когда я подошел за ней к аудитории и понял, что ее там нет, я попытался дозвониться до нее. Но ее сумка вместе с телефоном были за партой. Таня сказала мне, куда она ушла, пока Ульяна смотрела на меня с испуганным выражением лица. Но с того момента прошло уже больше часа, началась другая пара, а она до сих пор так и не вернулась.

У меня возникло дурное предчувствие и я немедленно отправился на ее поиски.

Я направился туда, куда, по словам Градовой, ушла Ксюша, и увидел ее, шагающей мне навстречу. Мои шаги ускорились, внутри вспыхнула злоба.

Какого черта она там делала?

Но как только я присмотрелся к ее лицу и понял, что Ксюша плакала, я едва не сошел с ума.

Кто бы не довел ее до слез — я собирался заставить его об этом пожалеть.

Кто ее обидел? Кто сделал это с ней?

И вдруг я понял.

Я знал, какой ублюдок это сделал.

Я напрягся всем телом, когда спросил:

— Это был Влад?

Ее заплаканные глаза слегка расширились и она поджала губы.

Твою мать. Это был он.

Сука!

— Что он тебе сказал?

Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Она попыталась убрать мои руки от своего лица, но я не позволил ей этого сделать.

— Что, Ксюша?!

— Ничего.

Блять… Она защищала этого урода!

— Ксюша…

— Ничего такого, чего бы я не знала! — сокрушенно выпалила она.

Ее ответ пронзил меня, как лезвие ножа.

Мое тело напряглось, страх сковал внутренности.

Она вела себя странно и… отстраненно.

Я протянул руки и обхватил ее талию, притянув ее напряженное тело к своему. Обняв Ксюшу, я крепко прижал ее к себе и увидев слезы, бегущие по ее щекам, крепко зажмурил глаза.

Не осознавая того, я не дышал до той поры, пока Ксюша не прижалась к моей груди, уронив книгу и вцепившись обеими руками в мои плечи.

Каждый раз, когда у нее перехватывало дыхание и вздрагивало тело, мое сердце обливалось кровью.

Абсолютно каждый раз…

*****

Стиснув зубы до скрежета, я вел машину. Я был так зол, что едва не дрожал от желания врезать кому-нибудь.

И я знал, кому я врежу.

Владу.