Хулиган. Его тихоня

Блять, я действительно ненавидел это время года.

Твою мать!

Я остановился и поднял глаза на Черепа, который молча стоял и смотрел на меня.

— Почему ты остановил меня?

— Потому что потом ты пожалеешь об этом, — ответил он.

Мои глаза вспыхнули гневом.

— Ты реально думаешь, что я, блять, пожалею?! Ему уже давно нужно было втащить!

Череп устало выдохнул, а затем вымолвил:

— Он не твой враг, Лех. Он предан тебе. Всем нам. Ты знаешь, что заставило его стать таким.

Я не ответил, вместо этого вышел из комнаты и направился вниз по лестнице, а Череп пошел за мной по пятам.

Я растолкал толпу, пытаясь не поддаться желанию разбить их веселые рожи.

Они собрались здесь, чтобы отпраздновать приближающийся праздник, который я ненавидим всей душой и сердцем.

— Куда ты идешь? — спросил Череп, когда я направился к входной двери.

— На выход.

Его рука сжалась на моем плече, как только я коснулся ручки.

— Лех…

— Если не хочешь, чтобы я залил твой пол кровью, оставь меня в покое, — предупреждающе прорычал я.

Его рука слегка дрогнула, а затем и вовсе исчезла.

— Не делай глупостей.

Единственным ответом ему послужил звук захлопнувшейся двери.

16.4. Болезненная встреча

— Вставай.

Я открыл глаза, когда свет залил комнату, и со стоном закрыл их. Голова заболела еще сильнее.

— Леша, вставай, я тебе говорю!

Я вскочил на диване, так быстро усаживаясь, что у меня аж закружилась голова. Я схватился за нее обеими руками и снова застонал. Только потом я заметил перед собой пару знакомых ботинок.

Бля-я-ять!

Я поднял глаза и прищурился от яркого света.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел я.

Старик, стоявший передо мной, скрестил свои мускулистые руки и приподнял бровь вверх.

— Это все еще мой дом, помнишь?

Я устало потер лицо и ответил в той же манере:

— Ты подарил его мне, помнишь?

— Ты снова это сделал, Леша.

— Что сделал?

Я с мрачным удовлетворением наблюдал, как ожесточалось лицо мужчины.

— Ты знаешь, что ты сделал, — ответил он спокойным голосом.

— И мне насрать, — резко ответил я, не сдерживаясь в выражениях.

— Ты с ума сошел?! — прорычал старик, более не контролируя себя. — Что, если на тебя заявят в полицию?! Что, если тебя посадят?! Ты этого добиваешься?!

— Они это заслужили, — холодно пробормотал я, а потом поднял руку в направлении выхода. — Дверь там. Можешь уходить.

Старик буквально зарычал от злости, но мне было все равно. Я поднялся с дивана и пересчитал бутылки, валяющиеся на полу.