Хулиган. Его тихоня

Я не так уж и многого хотела — всего лишь, чтобы ужин прошел спокойно.

Аккуратно я прошла по коридору и выглянула из-за дверного проема.

Из гостиной доносилось бормотание и я удивилась, что папа с Лешей разговаривали. Сейчас я не могла видеть лица Леши, но могла видеть лицо отца. Он по-прежнему буравил Лешу взглядом и мне пришлось побороть желание подойти и потребовать, чтобы он прекратил это делать.

— Ксень, что ты здесь делаешь?

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы увидеть маму, скрестившую руки на груди.

Мой разум принялся работать так же быстро, как и мой пульс, пытаясь придумать правдоподобное оправдание.

— Я… Э-э-э… Я просто…

Ее глаза превратились в тонкие щелочки, фактически заставившие меня замолчать.

— Ты сделала салат?

Задыхаясь от страха, я молча кивнула.

— Ты прибрала за собой тот беспорядок, который устроила?

Я закусила нижнюю губу и покачала головой.

Ее голос был мягким шепотом с нотками укора, когда она спросила:

— Тогда что ты здесь делаешь, Ксюша?

Оказавшись застуканной прямо на месте преступления, я отвела глаза в сторону и пробормотала:

— Я просто проверяла, как они.

— Ты не доверяешь своему отцу?

Конечно, нет.

— Доверяю, — соврала вместо этого, а после добавила: — Я пойду на кухню.

— Иди.

Вздохнув с облегчением, я проскочила мимо нее на кухню и принялась убирать за собой, продолжая терзать себя волнением. Еще и своим провальным шпионажем я сделала только хуже Леше.

С другой стороны, я, по крайней мере, узнала, что папа и Леша еще не поубивали друг друга.

Когда послышались приближающиеся шаги, я повернулась к дверному проему и встретилась взглядом с мамой.

— Ксень, ты переоденешься к ужину? — спросила мама, берясь за пустые блюдца.

Я поджала губы, затем повернулась и вернулась к уборке.

— Зачем? Папа же не переоделся, — проворчала я.

— Что?!

Я крутанулась на месте, разбрызгивая по полу капли воды с тряпки, которую держала в руках. Мама сильно нахмурилась от моих слов.

— Он обещал мне переодеться! Я думала, пока мы будем здесь накрывать на стол, он сходит переодеться.

Я вздрогнула от гневного неверия в ее тоне. Хотя я почувствовала некоторое облегчение от того, что гнев был направлен не на меня, мое сердце все равно продолжало учащенно биться.