Княжич варяжский

— Ты не слышала, что я твоему отцу говорил?

— Слышала. Я не боюсь! — храбрый писк оттуда же.

— Тебя плетью учили когда-нибудь?

— Никогда! Папа меня любит!

— А видела, как учат?

Молчание.

Сергей сунул руку в вырез ночной рубашки. Мышка тут же доверчиво прильнула. Напрасно.

— У тебя такая нежная кожа, — сказал Сергей. — Такая тоненькая. Кнут ее сразу до костей просечет. Ты будешь кричать. А потом мучиться долго-долго. Пока не заживет. А на этом месте останется шрам. Толстый, широкий, некрасивый. Много таких шрамов.

— Не надо меня бить! (Испуганно.) Я буду тебе хорошей женой! Очень послушной!

— Покорной не мне, — сказал Сергей. — Моей старшей жене. Это она велит своим нурманам бить тебя. Она — водимая. А ты — красивая. Зачем ей ты, красивая? Плеснет тебе в лицо кипятком, а мне скажет: ты сама обварилась, потому что неуклюжая.

Сергей не просто сгущал краски, он фантазировал. Но эта — верила. Потому что выросла в папином безопасном гнездышке. Вот пусть и дальше живет.

— Иди к себе, — сказал он, поднимаясь с ложа и ставя на ножки незваную гостью. Махонькая какая. И лет ей, наверное, не больше шестнадцати… Хотя какая разница? — И запомни ночь, когда я не дал тебе себя сгубить, — строго произнес он. — И сыну, когда родится, дай мое имя. Поняла?

Утвердительный писк.

— Теперь иди… — И вдогонку: — Скажи отцу, чтобы девку мне прислал.

— Он прислал, — сообщила малышка. — Только я ее не пустила.

Нет, ну какая… непосредственная.

Присланная девка появилась через минуту.

Хорошенькая. И сложена правильно, не как тут, в Новгороде, любят «чем больше, тем лучше». Надо полагать, кто-то просветил нового тысяцкого о вкусах Сергея.

И это хорошо. Такие сведения хранить в тайне не обязательно, а в быту удобно.

И то, что дочурка самовольно проведала гостя, тоже в тайне от папы не осталось. И легло в копилку уже состоявшейся дружбы.

Воспользуйся Сергей предложенным тельцем, никто бы это ему в вину не поставил. Подарить гостю лучшее — это в обычае.

Но это для купцов попроще. У гордых новгородских бояр — иначе. Так что никакой обиды за пренебрежение дочуркой со стороны Радилы высказано не было.