Хулиганка для Маньяка

Вера стоит передо мной уже в домашней одежде – шорты и футболка – и улыбается.

А у меня морду парализовало. И трусы кулак обжигают. Зачем я их схватил?!

– Может, чайку? – неуверенно предлагает она.

– С удовольствием, – и как только она отходит я оглядываюсь, куда бросить трусы.

– Андрей Валентинович…

Да бляяяя…

Запихиваю их в карман.

– Да?

Она снова появляется в поле зрения:

– Вы простите меня, за наглость. Но можно за пределами работы называть вас по имени?

– И на ты.

Меня самого коробит от того, что она ко мне, как к старому пердуну обращается.

– Вот и хорошо, – она улыбается, и у нее на щеках появляются милые ямочки, – идемте. Чайник почти согрелся.

Делать нечего, иду, поглубже заталкивая трусы в карман.

На кухне у нее нет стола, зато есть барная стойка и высокие стулья. Я забираюсь на один из них и делаю вид, что осматриваюсь по сторонам. На самом деле пялюсь на Веркину задницу, выглядывающую из-за дверцы холодильника. Хозяйка копается там в поисках съестного, а пятая точка призывно «выглядывает из-за угла».

У меня недоеб что ли? Не понимаю."

"В тысячный раз напоминаю себе, что это невеста брата и злюсь на себя, за то, что не могу справиться с интересом, за то, что не ухожу, хотя просто обязан драпать отсюда, сверкая пятками.

Это сильнее меня. Кажется, я слабак.

Тем временем задница пропадает, но появляется Веркина смущенная физиономия:

– Не знаю, как ты, а я очень голодная.

Я тоже…

– Как насчет того, чтобы подойти к этому вопросу более основательно?

– В смысле поужинать?

– В смысле дернуть по тарелке борща, закусить пюрешкой с котлетами, и полирнуть яблочной шарлоткой.

Боже, не дай мне влюбиться…

Она смотрит на меня исподлобья, от волнения кусая пухлые губы, и когда я сдавленно произношу:

– С удовольствием, – растекается в счастливой улыбке.

В тот же момент чашки и вазочка с конфетами отправляются на хрен, а из холодильника появляется кастрюля с борщом, банка сметаны и сковородка с котлетами и картофельным пюре.

Вера разогревает еду, пританцовывая у плиты и, кажется, напевает что-то типа: щас пожрем, щас пожрем.

Во рту у меня пересыхает. Я абсолютно четко понимаю, что меня здесь быть не должно, но продолжаю сидеть.

Вскоре передо мной появляется тарелка с густым темно-бордовым борщом. Вера щедро бахает в нее ложку с горкой густой сметаны.

– Приятного аппетита.

Едим. Я пытаюсь не заглатывать пишу, как голодная белая акула, но мне так вкусно, что в конце тарелку готов вылизать.

Потом пюре с котлетой.