Хозяйка забытой усадьбы

Я не знаю никого, кто мог бы с ним сравниться. Уверен, он мечтает снять со своей шеи удавку долга.

Мортензи сдержанно кивнул, подтверждая слова Сангриено.

Мэтр Беранже проворчал:

– Мой мальчик не позволит убить себя каким-то «дознавакам».

Я сжала кулаки.

– Я все равно не представляю, как с ним связаться сейчас, когда мы по факту в изоляции, – я кивнула на окно, из которого было видно мерцающий купол.

– У вас же есть вексель, – не очень понятно отозвался Корбу.

– И что мне с ним делать? У нас проблемы не в средствах! – вскипела я.

– Нужно отпустить ворона.

– Ворона? – я не сразу вспомнила орнамент на векселе. Да и куда я положила бумагу, которой не собиралась пользоваться без крайней необходимости, не представляла совсем.

Я отправила Марсию ко мне в спальню искать вексель, но вернулась она не только с ним.

– Рин! – на кухню влетела Флоранс и повисла на шее у Сангриено, заставив меня испытать жгучую ревность. Я только теперь разглядела, какая она хорошенькая, хоть уже и не юная.

Колючее чувство заворочалось в груди, я чуть не зашипела на бедняжку.

Рин, бережно обнимавший девушку, подарил мне укоризненный взгляд.

– Манон, позволь представить тебе мою молочную сестру Фло. Она дочка моей кормилицы.

Я устыдилась, но не настолько, чтобы перестать ревниво поглядывать на то, как успокаивает ее Сангриено.

Неожиданно в голове всплыло: «Это моя собственность. Никто не смеет прикасаться к Рину».

От неожиданности я замерла и захлопала глазами.

Это что такое сейчас было?

Неужели сумасшествие не прошло? Или это последствия пробуждения крови?

Из ступора меня вывела Флоранс, обратившаяся ко мне:

– Спасибо вам, что приютили! Спасибо! – и тут глаза ее расширились. – Ваше величество!

Она от шока попыталась одновременно сделать книксен, реверанс, упасть на колени и поклониться.

Ах да. Мои глаза.

– Ты снова светишься, Манон, – добавил Сангриено. – Ты колдуешь или заявляешь права на что-то права?

Глаза его смеялись.

Я насупилась.

– Так, голубки, – встрял бестактный мэтр Беранже. – Отложим ваши брачные игры. У нас государственный переворот в разгаре. Твое величество, мажь ворона кровью и сжигай.

С некоторым содроганием я повиновалась.

Я сегодня уже пускала себе кровь, и воспоминания остались у меня самые пренеприятные. Впрочем, в этот раз мне достаточно было уколоть палец. Острое как бритва лезвия клинка отречения справилось с этим безукоризненно.