Хозяйка забытой усадьбы

И сейчас будто некто хладнокровный в моем теле оценивал ситуацию, выбирая подходящий момент.

Наблюдая за крадущимся врагом, выжидая, когда путь к побегу будет свободен, я заметила, что Грегори сильно морщится, и что у него не хватает зуба в верхнем ряду справа.

Так тебе и надо, сволочь.

Гадкая скотина, позорящая достойную хвиссинскую кровь. И он, и его папаша – шакалы, опоганившие свой род предательством во имя наживы. Трусы, таскающие сокровища чужими руками.

Вот и Дантесоль в очередной раз прикрылся чужими спинами и смылся с поля боя.

Я надеялась, что это Рин поправил ему холеную морду. Теперь Дантесоль походил на головореза из трущоб, напялившего чужой ворованный камзол.

Как он меня нашел, было понятно. Маячки, которые я проморгала по неопытности, привели его ко мне. Повезло, что Грегори не обнаружил меня пятью минутами раньше, когда я, объединявшаяся с кинжалом, была беззащитна.

А сейчас уже было все совсем по-другому.

Да, физически я была слаба, но чувствовала, как во мне кипит и бурлит сила.

Я могла применить сырую магию…

«Рано… пока не выдержишь…» – прозвучало в голове слишком уверенно, чтобы я рискнула спорить.

Однако я вовсе не была готова сдаться. Сейчас я как никогда чувствовала в себе способность дать отпор.

Грегори ступал осторожно, не сводя взгляда, горящего алчностью, с лезвия в моей руке.

Глупец, он не знал, что кинжал уже часть меня.

«Я – рейне. Я и есть кинжал. Я призвана защищать и карать».

Энергия, потраченная на воссоединение с клинком, возвращалась ко мне так же стремительно, как и покидала меня.

Ярость, просившаяся наружу, все сильнее горячила кровь. Прямо сейчас я вовсе не была изнеженной пансионеркой.

Целилась я старательно, и парочка фаерболлов пробила его щиты.

Слабак.

Увы, слабак хитрый.

Именно рукой, одетой в перчатку, Грегори попросту отбил мои атаки. Шары отлетели и разбились огненными каскадами о стены, разбрызгивая искры и поджигая портьеры и ковер.

Отбить-отбил, но задержался, чтобы восстановить свою защиту, осознав, что так простоя я ему не дамся.