Хозяйка забытой усадьбы

Как под гипнозом я приблизилась и начала ощупывать декоративные панели, украшавшие стены вокруг дверного проема. На самом верху, куда я могла дотянуться, только встав на цыпочки, руки обожгло.

Руками отодрать планку не вышло, и я, наплевав на все, применила свою магию.

Мне в руки выпал тряпичный кулек, распотрошив который, я увидела лезвие.

Оно жгло ладони сквозь ткань, но я ни за что бы не выпустила его из рук.

Такое красивое. Мое. Никому нельзя его трогать. Только я достойна.

Мой кинжал должен петь только для меня.

Но как только я схватилась за него руками, то закричала.

Боль была невыносимая.

Словно кипящий яд пронесся по венам.

Я сжимала лезвие все крепче, он впивалось в ладони и пальцы, режа их в кровь и выпивая ее. Ни одна капля не скатилась на пол, она впитывалась в будущий кинжал, и сталь насыщалась черным с багровым отливом цветом.

Музыка в голове сводила с ума, и боль хоть немного удерживала меня в сознании.

Все прекратилось в один миг.

Я упала на колени, все так же стискивая клинок, который больше мне не вредил.

В голове всплыла вялая мысль, что нужно его собрать. Так будет удобнее…

Я не успела додумать, что именно удобнее должно быть, как в смежной комнате хлопнула дверь.

Еще до того, как увидела, кто пришел по мою душу, я поняла, что это Грегори. Кольцо на пальце раскалилось и стало плеваться шипящими искрами.

– Вот ты где, Манон, – процедил Дантесоль. – Это был глупый ход, но я вижу, ты кое-что принесла мне, чтобы искупить свою вину.

Глава 77. Время карать

В первую секунду сердце в груди замерло.

Дантесоль.

На каждый его шаг в мою сторону огнями в мыслях вспыхивало: «А как же Рин? Он жив?»

Принеся шаткое успокоение, до меня донеслось едва слышное, пробивающееся сквозь затихающий зов кинжала: «Манон?»."

"Голос звучал озабочено, но вполне бодро. А еще я расслышала звон стали. Кажется, из магического бой перешел в обычную драку. Перед глазами на мгновение мелькнул образ Мортензи в слегка подпаленном камзоле и с сажей на щеке.

Я перестала мысленно взывать к Сангриено. Ему сейчас было не до меня.

– Какая хорошая девочка, – глумясь, Дантесоль приближался ко мне.

Грегори не торопился, позволяя мне прочувствовать всю бедственность моего положения. Как он думал, и я не спешила его разубеждать. Пока я не могла подняться на ноги, и следила за ним, как зверек на приближающегося хищника. Только я вовсе была не так безобидна, как представлял Дантесоль.