Хозяйка забытой усадьбы

Марсия помогла снова надеть платье для званого ужина, только в этот раз я не могла не думать о том, как лорд-герцог помог мне его снять. Волнуясь, как перед свиданием сегодня я уделила больше внимания прическе и даже надела мамины украшения.

Да, я не желаю завтра выглядеть, как попрошайка в гостях у тяготящихся ею родственников. И я не опущу головы.

Но признаться честно, кроме того, что я не собиралась топтать свою гордость, я хотела, чтобы наместник увидел меня красивой леди, а не взмыленной недельной поездкой вдовушкой в дорожном платье, и не босой девицей, дрожащей от холода в тонком пеньюаре.

Я не знаю, кто я теперь. Уже не Наргарра, еще не Даргуа. Но я та, кто я есть. Манон, дочь Фалько, короля Хвиссинии, хранительница и ненастоящая невеста наместника Северной провинции.

Поднявшись на чердак, я застыла перед старым зеркалом в углу.

В исцарапанной раме, щербатое и немного поплывшее, оно отслужило свой век, но сохранилось. Глядя на свое отражение, я старалась представить, какой меня видит лорд-герцог.

Нет, я вовсе не хочу вызывать только жалость.

Я приосанилась, свела лопатки, подняла подбородок и расслабила лоб.

Вот так лучше.

– Вы прекрасно выглядите, госпожа Даргуа, – смутил меня неожиданно раздавшийся голос Сангриено, появившегося абсолютно неслышно.

Усилием воли, я заставила себя не делать резких движений, а плавно обернуться к наместнику, позволяя колыхнувшимся юбкам с мягким шорохом лишь слегка всплеснуться.

– Добрый вечер, ваша светлость, – поздоровалась я сдержанно.

Рин делал вид, что вчера ничего особенного не произошло, значит, и мне не стоило вызывать опасных воспоминаний. Только вот…

Его взгляд. Он был такой жгучий. Я и представить не могла, что голубые глаза могут быть такими обжигающими. Не выдержав, я опустила ресницы.

И заметила, что Сангриено держит в руках небольшой ларец.

Мне сразу вспомнилось, что наместник в своем послании пообещал подарить мне что-то еще.

– Вы позволите? – он отбросил на ветхое кресло, свисавший со сгиба локтя плащ, и, приняв мое молчание за согласие, приблизился ко мне.

Встав за спиной, лорд-герцог лишил меня возможности видеть, что он делает."

"Мне оставалось ориентироваться лишь на шуршание ткани его камзола и на стук откинувшей крышки ларца.

Секундой спустя мне на голову опустилось нечто тяжелое.