Хозяйка заброшенной усадьбы

В быту я предпочитала все делать самостоятельно или вызывать слуг, а не щелкать пальцами, приказывая пыли исчезнуть с той или иной поверхности. И деда, сильного мага, такое положение дел невероятно раздражало. Он, бог-основатель, не мог научить простейшим заклинаниям свою внучку. Это било по его самолюбию.

Наконец, когда занятие закончилось, я вернулась в свою спальню. Там меня ждал Арнольд. Он нежно обнял меня, прижал к себе, ласково поцеловал в губы.

— Опять ничего не получилось?

Я только вздохнула.

— Через неделю праздник середины зимы.

Я вздохнула еще раз.

— Деду снова придется «успокоительное» заклинание на меня накладывать.

Я все никак не могла смириться с толпой придворных, обитавших во дворце, старалась лишний раз никуда не высовывать нос из своих покоев и ограничила круг общения родными существами. Никаких фрейлин, никаких любопытных аристократов. Никого незнакомого, не принадлежащего к «семье».

Арнольд добродушно посмеивался над этой моей «особенностью», но не спорил.

— Завтра я собираюсь в усадьбу, — сообщила я.

— Одна?

— Нет, мама меня проводит. Не волнуйся.

Арнольд кивнул. Даже во время загруженных учебой дней я находила возможность на пару-тройку часов переместиться в усадьбу, проведать Ингу, принести ей продукты, проверить, все ли в порядке. Арнольд уже привык к этим моим перемещениям.

Инга, как ни удивительно, не страдала от одиночества. Все свободное время она отдавала своим мазям, притираниям и прочим лекарственным средствам: во что-то варила, то разливала полученную смесь по емкостям, то занималась еще чем-то полезным.

Я редко появлялась в усадьбе в одиночестве. Родственники, видя частую смену моего настроения, старались не пускать никуда меня одну.

— Разнесешь в приступе гнева половину планеты, а мне потом восстанавливать, — как-то ворчливо заявил дед.

Утром следующего дня я встала рано — у мамы были свои дела, а потому в усадьбу следовало прийти как можно раньше.

Мама открыла портал в мою гостиную, когда я, приведя себя в порядок и поужинав, сидела там и вязала. Монотонное стучание спиц меня успокаивало, а потому вязала я много, часто, в каждую свободную минуту.

— Готова? — спросила мама, наклоняясь и целуя меня в щеку.

Выглядела она как обычно элегантно: платье лазурного цвета выгодно подчеркивало все ее достоинства и скрывало недостатки.