Хозяйка дома у озера (СИ)

Насколько мне известно, это магические коренья и травы, сдобренные заживляющими заклинаниями.

— И кто этот крем сделал?

— Ведьма или какая-нибудь чародейка… — каким-то надломленным голосом отзывается Чудовище и с раздражением вкладывает мне в руки баночку с мазью.

— Спасибо, но я не стану мазаться непонятно чем. Особенно после того, что ведьмы сделали с твоим лицом!

Взгляд из прорезей маски враз становится тяжелым и не предвещающим ничего хорошего.

— Даниэла, мне нужно, чтобы ты приступила к работе уже завтра.

— Ну что ж, значит, потерплю… — Я сама не понимаю, почему у меня такая антипатия ко всему колдовскому. Может, потому что я сама еще неделю назад была ведьмой?

— Нет, не потерпишь! Я не хочу потом слушать твои жалобы, — категоричным тоном заявляет Чудовище. — А если не захочешь сама воспользоваться мазью, то тогда это сделаю за тебя я!

Мне тут же представилось, как Чудовище успокаивает меня своим низким чувственным голосом, в то время как его пальцы медленно скользят по моей груди…

Представила и невольно вздрогнула от ужаса.

Неужели он все понял?!

Глава 9

— Пусть будет проклят тот день, когда я не смог отказать твоему отцу и взял тебя в жены!

Я промолчала. Лишь сильнее сжала в кулаке баночку с мазью. До онемения в пальцах, будто захотела выместить на ней всю свою боль и отчаяние.

Странно. Но он словно прочитал мои мысли! Надо же, за какие-то считанные дни палач узнал меня лучше, чем мой прежний муж за шесть лет! Надеюсь, что Даниэла теперь отыграется на Викторе по полной.

После пережитого кошмара и долгожданного избавления от боли меня окончательно разморило. А мелькающие за окном деревья и монотонное покачивание кэба подействовало на меня прямо гипнотически. Поэтому я даже не поняла, когда полностью отключилась.

Неожиданный толчок, видимо, под колесо кэба попал камень — и я в испуге открываю глаза. И тут же встречаюсь взглядом с Чудовищем, который сразу же отворачивается к окну. После чего он усиленно делает вид будто только и занимался тем, что любовался в окошко на лес и не смотрел на меня пронзительно тоскливым взглядом. Причем, настолько грустным, что у меня сейчас от жалости сжимается сердце…

Но я тут же прихожу в себя и начинаю думать не сердцем, а мозгами.