Хочу тебя в долг

Не села бы в машину Андрея, послушалась бы свою интуицию.

Дура. Идиотка.

А этот громила… странно, что он остановился, прекратил, оборвал все в один момент. Неужели настолько сильно брезгует девственницами? На дух не выносит?

Или ему и правда стало меня жаль? Понял, что никакой шлюхи здесь не было, что он оказался моим… первым.

Боже. Как стыдно. Как жутко.

Я четко чувствую его сперму на своих губах, чувствую как головка утыкаются за щеку, потом толкается в нёбо. Обвитый набрякшими венами ствол до предела погружается в мое горло.

Мускулистое тело. Жар чужой плоти. Боль, охватывающая низ живота, разгорающаяся внутри как неистовый пожар, снедающая остатки контроля, повергающая в ужас.

Как это забыть? Как прекратить помнить? Как перестать прокручивать в голове раз за разом?

Ничто не помогает мне смыть это. Никакая мочалка. Никакая вода. Нужно время. Гораздо больше времени.

Я смогу забыть. Смогу. Иначе никак.

А он… сам сказал, что не тронет. Подержит при себе какой-то срок, после отпустит на свободу.

Когда я выхожу из ванной комнаты, обмотанная полотенцем, громила кивком головы приказывает лечь на кровать. Без комментариев. Без единого слова.

Замираю, не отваживаюсь выполнить безмолвное распоряжение. Замечаю, что постельное белье свежее и чистое, видимо, слуги успели заменить простыни.

— Чего застыла? — резко бросает он. — Ляг на кровать.

Все-таки подчиняюсь.

— Ноги раздвинь.

Покорно развожу колени в разные стороны. Стараюсь смотреть в потолок. Глотаю вновь подступивший к горлу комок.

— Не зажимайся.

Матрас пружинит. А в следующую секунду я чувствую, как горячие мужские пальцы касаются меня. Но немного иначе, чем раньше. Нежно, осторожно, будто и, правда, нет желания причинить вред. И той прежней жадности нет.

— Нормально, — выносит вердикт и отстраняется, подает мне халат. — Посильнее пояс завяжи, а то спросонья не пойму, кто рядом трется, нагну и в жопу выдеру.

Вздрагиваю. Быстро натягиваю халат, завязываю пояс покрепче. Хотя едва ли верю, что такая слабая защита сможет этого амбала остановить.

Он укладывается на постель. Забрасывает руки за голову, вытягивается во весь рост и зевает, как хищник пасть открывает, рычание издает.

— Не дергайся, — хмыкает. — Сказал же, что с целками не трахаюсь.

Тушит свет.

— Интересная ты, — говорит вдруг.