Хочу тебя в долг

 — Ваши бабы после двадцати во всю развратничают. Тебе двадцать пять. Вроде не стремная. Как целку-то сохранила?

— Так вышло, — говорю сдавленно.

— Охренеть, — посмеивается. — Неужели ни один мужик не пытался тебя распечатать? Еще скажи, что член в рот ни разу не брала.

— Не брала, — закусываю губу до крови.

Огромная ладонь приземляется на мой живот, ухватывает за бок, толкает, вынуждая развернуться спиной. Миг — громила прижимается ко мне сзади. Его член снова в полной боевой готовности. Меня ошпаривает, подбрасывает от страха.

— Ты обещал, — шепчу. — Ты…

— В глотке я первый, между ног тоже, — тяжелое дыхание жжет затылок. — Почему бы и тут не побывать?

— Н-нет, — роняю глухо. — Нет!

— Амир, — хрипло произносит амбал.

— Что? — выдаю испуганно.

— Это мое имя, — поясняет насмешливо. — Амир.

Познакомились. Как раз вовремя. Ничего не попишешь.

— Я пошутил, — отпускает меня. — Не трону. Расслабься.

— Спасибо, — бормочу в ответ.

— Целку свою благодари, — заключает он, а после неожиданно прибавляет: — Иначе бы ты на моем члене до утра вертелась.



Глава 14"

"Я просыпаюсь и с трудом понимаю, где нахожусь. Вокруг темно. Моя голова вжата в подушку. Тело прижато чем-то безумно горячим и твердым. Придавлено намертво. Припечатано. Буквально обернуто со всех сторон. Создается ощущение, точно на меня обрушилась каменная стена, прибила к земле, мешая лишний раз двинуться. И вот теперь лежу, кайфую в тягучей темноте.

Должно быть неудобно.

Все кажется ненастоящим. Нереальным. Выдуманным.

Может, это сон? Часть сна?

Нервно подергиваюсь, пытаюсь разобраться что к чему, освободиться из железных оков, сбросить вязкие путы сонного дурмана и вынырнуть обратно. Хочу очнуться. Получается с трудом.

Я совершаю новую попытку.

Над ухом раздается утробное рычание хищника. Тяжесть еще сильнее вдавливает в постель. Нечто громадное и раскаленное вжимается в меня, устраивается между ягодицами, заявляет свои права.

Вздрагиваю всем телом и лишь усугубляю ситуацию. Миг — мой халат сдергивают, чуть ли на куски не раздирают, отбрасывают куда подальше, обнажают плоть.

— Нет, — шепчу сдавленно.