Хочу тебя в долг

Чужим и жутким. Мрачным. Громадным. Безжалостным и жестоким к своим врагам.

Его руки беззастенчиво шарят по моему телу. Жадно. Алчно. По-хозяйски. Заявляя свои права без тени сомнения.

Даже дернуться не могу. Скованна и парализована. Отчетливо представляю, как он этими руками людей избивает. Челюсти ломает, кости дробит, в кровавое месиво обращает. Убивает.

Наконец, выгибаюсь. Чисто рефлекторно дергаюсь. И практически сама на огромный агрегат нанизываюсь. Самым своим уязвимым местом ощущаю вздыбленную плоть, твердую и непреклонную, созданную карать.

— Вот, — довольно заключает громила, подхватывая меня под ягодицы. — Вижу, не терпится.

— Д-да, — зубы отбивают барабанную дробь, вдоль позвоночника струится жидкий лед, обжигает чувствительную кожу. — Быстрее. П-прошу.

— Ха, — порочно ухмыляется. — Быстро не выйдет. Сочная ты деваха. Такую полагается часами растрахивать. До утра сыт не буду. Выдолблю по первое число.

— До утра? — повторяю потрясенно.

— Лови момент, — хмыкает.

"Упираюсь ладонями в широкую грудь, свитую из железных мышц. Очень стараюсь подготовиться к грядущему. Принять происходящее, смириться с неизбежностью.

Лучше так. С ним. С одним. Что еще могу сделать? Как еще себя защитить? Только продать. Заложить тело, предать душу. Выход лишь такой.

Амбал широко усмехается. Скалит зубы с явной издевкой. И жестко толкается в меня, вгоняет пульсирующий член внутрь единственным ударом.

Мои губы немеют. Глаза наполняются слезами.

Впечатление, точно меня насквозь прорезает. Аж до позвоночника, до поясницы, до самой попы прошибает. Вспарывает и надвое разрывает толстым металлическим прутом.

Больно. До жути. До одури. Бедра тягучими судорогами сводит. Низ живота обдает раскаленным железом, раздирает на части, рвет на клочки.

Громила замирает, вглядывается в мои затуманенные глаза.

А что будет когда он начнет двигаться? Когда станет трахать как прежде трахал в глотку? Когда будет брать раз разом, наплевав на мои чувства?

Он меня убьет.

Кажется, уже кровью истекаю. Мои бедра что-то заливает. И холодно. Везде холодно. Внутри, под сердцем, под ребрами. Содрогаюсь снова и снова. Рыдания вырываются из напряженно выгнутого горла.

Я хранила девственность для любимого мужчины. Может, и глупо, странно, совсем по-дурацки, учитывая мой возраст. Но мне хотелось быть только с одним и до конца дней.