Катастрофа

«Да отпустите же вы его, наконец, пусть повоюет», — в какой-то миг пронеслось в голове у майора. Но телохранители плотно закрывали диктатора. Звериное чувство смертельной опасности внезапно вспыхнуло в мозгу, периферийное зрение уловило направленный сбоку почти в упор ствол боевого дробовика, и Тринадцатый резко ушёл вниз. Заряд картечи вошёл в одного из телохранителей, и тот отлетел назад, сбив старика с ног. Майор вонзил клинок в горло незадачливого стрелка и толкнул тело навстречу второму телохранителю, мгновенно ввинчиваясь в открывшуюся между охранниками брешь.

На несколько коротких мгновений Тринадцатый оказался за спинами личной охраны диктатора. Майор поискал глазами старика. Тот сидел на коленях, склонившись над умирающим телохранителем. У майора уже не оставалось времени удивиться этому. Людская каша хлынула в его сторону, и Тринадцатый мощным замахом вогнал нож в затылок диктатору, молниеносно смещаясь с пути наваливающихся на него врагов. Нож завяз в черепе, и его пришлось выпустить, чтобы не терять время и скорость.

Врагов оставалось всё меньше, и спустя минуту остатки сопротивления были подавлены. Группа потеряла одного человека, получившего сразу несколько выстрелов в упор. Остальные были изрядно потрёпаны, но целы.

— «Коробочка», я — Тринадцатый. Что там у тебя? — майор осторожно выглянул в окно, держась за оконным проёмом так, чтобы не попасть под огонь снаружи.

— Порядок у нас. Я же докладывал, — удивлённо ответил командир экипажа.

— Не услышал я, не до того было…

— Ты же ответил, что понял меня, — в «Коробочке» сообразили, что к чему, и удивлённый тон сменился на деловой.

 — У нас всё нормально, летающую хрень сшибли, держим вход. Противник периодически прибывает малыми группами, если подставляются — ведём огонь, несколько грузовиков удалось сжечь. Остальные рассеялись по зданиям на противоположной стороне площади, атаковать не пытаются, обстрел практически не ведут. Как у вас?

— Задача выполнена, — устало ответил Тринадцатый.

Он немного помолчал и добавил: — Ваня — двухсотый. Руслан — трёхсотый, тяжёлый. Ашоту раздробило ногу.

Командир «Коробочки» выругался.

— Что будем делать, командир? Не нравится мне это затишье, похоже, перегруппировываются они.

Майор отошёл от окна, подобрал брошенный в начале схватки автомат и принялся снаряжать магазин.

— Мне тоже не нравится. Здесь делать больше нечего. Грузим ребят на броню и пытаемся прорваться к аэродрому. Если повезёт, улетим домой.