Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Ну и в-третьих, каким-то чудом мне удалось сдружиться с нумидийцами, а также с галлами, да и многие сицилийцы из римского войска перешли на нашу сторону. Одно дело, когда воюешь один, а другое – когда у тебя есть союзники. Впрочем, с нумидийцами меня связывают и кровные узы: моя вторая супруга – внучка царя Массиниссы и дочь нынешнего первого царя Микивсы. Давайте я, кстати, вас с ними познакомлю.

– Они еще спят, – улыбнулась мама. – А беременным лучше высыпаться. Но давай мы на них посмотрим.

Неожиданно мы оказались в спальне, где спала Маша.

Мама, бросив один взгляд на нее, улыбнулась:

– Через шесть месяцев у меня родится первый внук. Жаль, что видеть его я буду только во сне. Мне так хотелось бы его побаловать…

Даша, как оказалось, была на втором месяце и ожидала дочку, а Ада только-только забеременела.

И, наконец, увидев Таню, мама сказала:

– Пока еще нет, но скоро будет. И у нее сразу будут близнецы.

Тут мы вновь оказались в гостиной, и я спросил у мамы:

– А как братец с сестричкой?

– Женя учится на химфаке МГУ – решила пойти по папиным стопам.

– А я разочаровал вас обоих…

– Да нет, сынок, мы тобой гордимся.

Папа кивнул:

– Да. Мой сын – и спаситель отечества, пусть не нашего. Кстати, а как ты видишь конец войны?

– Карт-Хадашт не должен быть разрушен – и не будет. И мы сделаем все, чтобы и другие города, которые римляне в нашей истории уничтожили, выжили. Коринф, Нумантия, а в будущем и, например, Иерусалим.

– А Рим?

– Рим точно так же не должен быть разрушен. Мы не они. Но мы сделаем все, чтобы они нам больше не угрожали.

– Рад, что не ошибся в тебе, сынок, – кивнул папа. – Ты знаешь, когда мама рассказала мне, что иногда видит тебя во сне, мы подумали: а что, если мы попробуем тебе кое-чем помочь? Здесь учебники по медицине и химии, а также кое-какие инструкции, написанные нами с мамой. Посмотришь. А нам пора, все-таки в Москве уже утро, и нам нужно просыпаться и идти на работу.

Папа с мамой водрузили стопки книг и записей каждый на свой столик, после чего, обняв меня, исчезли. А я проснулся в постели с Машенькой. Моя милая еще спала. Я аккуратно встал и, как был неодетый, тихо пошел в гостиную.

На столе до сих пор стояли неизвестно откуда взявшееся вино, закуски и кубки. А на столиках громоздились стопки книг и рукописей. На одной из них лежала весьма искусно написанная икона святого Николая Угодника.

Но мамы с папой не было.