Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Анейрин встал перед могилой на колени и заплакал, а потом срывающимся голосом произнес что-то на своем языке.

Потом к могиле подошел я, низко поклонился и сказал уже по-русски:

– Прощай, красавица! Земля тебе пухом! И да упокоит Господь душу твою!

9. Осел, груженный золотомОпасаясь, что мог разойтись шов, я еще раз осмотрел Анейрина и заметил, что его рана не просто не загноилась, но даже выглядела не в пример лучше, чем вчера. А после тризны я положил моего друга у меня в доме.

Мы с Ханно сели на тот самый диван, где недавно лежало тело бедной девушки, и выпили за ее упокой.

А потом я бросил зло:

– Расслабились мы, и вот вам результат. Если бы не твои «каазаким», потеряли бы мы бухту, и пришлось бы отражать удар с севера.

– Мы бы его отразили, – сказал Ханно.

– Римляне подготовили бы ударный кулак вместе с осадными машинами, и нам пришлось бы очень непросто.

– Но и мы не сидели бы без дела.

– У них ресурсов в разы больше, чем у нас. И они быстро учатся. Посмотри, у них и новая тактика против «каазаким», и эти щиты на кораблях, и мало ли что еще…

– Ты прав, мой друг.

– Но, как сказал легат, следующий удар будет по Неферу. Так что пора наведаться туда. Хотя пара дней в запасе у нас, наверное, есть.

На следующий день начали прибывать «шетурмим» из Карт-Хадашта, а я продолжил заниматься врачевательством.

Я бросил прощальный взгляд на лазарет и подумал, что теперь обойдутся и без меня. Моя «танкат» была уже полностью готова и к дороге, и к бою: пулемет был готов к установке, все три ленты были набиты, дополнительные боеприпасы, моя снайперка и автомат, а также две «мухи» находились в специальном коробе, а на козлах сидел мой «водитель кобылы».

Оставив «танкат» у казарм, я пошел на встречу с Хаспаром. Он был мрачнее тучи и, кивнув мне, тихо произнес:

– Как ты и опасался, Нефер был взят. Причем практически сразу. Какая-то сволочь открыла им ворота крепости, и римляне вошли туда посреди ночи. Кое-кого взял с собой «Йоханнан», но почти все наши люди там полегли.