Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

А сама зашла за ограждение, где уже находились двое старших жрецов и четверо помощников. А через несколько минут вновь распахнулись наружные двери храма, и вошла Дамия, ведомая под руки Массиниссой и Микивсой.

Одета она была в простую черную столу с примерно такими же серебряными галунами, как и на моем костюме. На голове ее была шапочка из пурпурного шелка. Потом я узнал, что и шелк из далекого Китая, и пурпурный краситель, добываемый из моллюсков-мурексов, были некогда подарены отцу Массиниссы, царю Гайе, и мужчины из королевской семьи надевали на свадьбу кафтан из этого материала, а женщины – шапочку.

Дед и отец подвели Дамию ко мне, и Микивса вложил ее руку в мою. Затем кто-то из помощников жрецов заколол на жертвеннике несчастного тура, после чего Ханно-Хаммон, главный жрец храма, достал кресало и зажег костер, опаливший тушу.

Я начал было раздеваться, но кыртанец с улыбкой сказал:

– У нумидийцев достаточно обмыть лицо, руки и ноги.

Затем нас ввели в храм, где службу вели то Ханно-Хаммон, то Ханно-Аштарот, а Ханно-Баал переводил все на нумидийский. И наконец, подошел Югартен и обрезал прядь волос у своей двоюродной сестры, после чего часть этой пряди была сожжена с благовониями на небольшом жертвеннике (запаха горелых волос это, впрочем, не заглушило), а другую положили в шелковый мешочек и вручили мне.

Свадебный пир прошел в Зале приемов иностранных делегаций, что в Нижнем городе, а затем мы с Дамией, как и было положено, улизнули и, как и тогда с Мариам, отправились в тот самый дом, где я проводил дни со своей первой женой.

Впрочем, за время от моего возвращения до второй свадьбы у нас с Мариам было очень много возможностей провести время вместе, что мы, собственно, и делали.