Кактус второй свежести

– Хорошо, – пробормотала девочка, она не поняла, почему Веня дал ей столь странный совет.

Иногда к деду приходили друзья. Имен их Галя не знала, они обращались друг к другу по фамилии. Девочка запомнила, что один Леонтьев, другой Герасимов, остальные в ее голове не удержались. Они заходили иногда поодиночке, но чаще вдвоем, приносили бутылку, закуску, сидели несколько часов и уходили. Приятели и дед жили в одном доме, правда, в разных подъездах. У них были семьи, дети, внуки, но общих праздников они никогда не устраивали, вместе ничего не отмечали.

Однажды, незадолго до Седьмого ноября, дед крикнул из своей комнаты:

– Галька, а ну свари мне картошки!

Внучка попросила:

– Можно через десять минут?

– Чем таким серьезным ты занимаешься, если не можешь отвлечься? – разозлился старик.

– Заголовок пишу красивый для классной стенгазеты, – объяснила Галя, – герои Гражданской войны. Мы к празднику всегда такую выпускаем.

Дедушка неожиданно заинтересовался:

– Ишь ты! Чьи фамилии упоминаешь?

– Книга такая есть, – ответила Галя, – из нее их беру.

– Дай поглядеть, – скомандовал Павел Николаевич.

Внучка принесла том. Старик его полистал и швырнул на пол.

– Вранье. Не герои они вовсе, вот мои товарищи – да. Но только мы живы, а чтобы тебя признали героем, надо помереть. А тех, о ком в дурацкой книге рассказано, убили по их же глупости. На этого глянь!

Старик ткнул пальцем в одно фото."

"– Вот уж понаписали! Погиб, сражаясь с белогвардейцами, когда собирал разведданные.

Галя открыла рот.

– Дедушка, ты знал Ивана Сергеевича?

– Да и остальных, кто в книге упомянут, тоже, – рассмеялся всегда угрюмый дед. – Писателя, который ее сочинил, тоже. Мы все вместе служили в Гражданскую, а потом в НКВД работали. Писака слабак, два раза на расстрел сходил, потом заболел. Слишком грамотный был, стишки строчил про любовь. Его отправили в газету работать, потом он писателем стал.