Кактус второй свежести

– Тебе понравится, – пообещала жена-невеста, – теста мало, начинка кисленькая.

– Жаль бегемота, – заметил Кузя, – и он же большой! Или он кусками продается? Не целиком?

– Ни разу не видела в супермаркетах филе бегемота, – изумилась я.

И тут на мой телефон прилетело сообщение: «Можешь прямо сейчас подъехать на бензоколонку у супермаркета «Карта еды»?»

– Филе бегемота? – попятилась Марина. – Дашута, как тебе такое в голову пришло?

– Ты только что сказала: «Испекла пирог из бегемота», – объяснил Сеня.

– Нет! – расхохоталась Марина.

– Уже иду, – обрадовался Сеня и направился в прихожую.

За ним потянулись остальные.

– Дашуля, вставай, – скомандовала Марина.

– Мне надо заглянуть кое-куда, – соврала я.

– Оцени туалетную бумагу, она розовая с рисунком, – улыбнулась Марина.

– И почему мне кажется, что в этом деле есть какая-то засада? – пробормотал себе под нос полковник, покидая комнату.

Я дождалась, пока все уйдут, напечатала ответ: «Еду» – и пошла к гаражу.

Глава тридцать шестая

– Не моя идея пойти к тебе, – произнесла Василиса, когда увидела меня около столика.

Я отодвинула стул.

– Так уже все поняли, кто заводила.

– Анюта велела мне молчать, но… но… я не хочу тебя обманывать, – продолжала Герасимова. – Да, истории с Иваном Прыгиным, с драгоценностями, и как нас обокрала Варвара, не выдуманы.

Я поставила на стол чашку с чаем.

– С этим не поспоришь, но кое-какие вопросы есть.

Василиса опустила голову.

– Подожди. Дай сначала мне все рассказать. Может, потом и спрашивать не придется.

Я молча кивнула. Герасимова оглянулась по сторонам.

– Хорошо, что никого нет.

– Кафе ужасное, – пожала я плечами, – и у этой бензоколонки дурная слава. Местные жители здесь никогда не заправляются. Автомат не доливает топлива, и оно какое-то левое, машины ломаются. А посторонние заезжают редко, потому что по дороге еще три колонки есть.

Василиса открыла пачку печенья, вытащила одно и положила на тарелку.

– В школе у меня была любовь. Взаимная. Он учился в нашем классе, но мы тщательно скрывали свои отношения, понимали, что мои родители не обрадуются.

– Матвеевы жили бедно, – вздохнула я, – мать и двое детей, Володя и младенец. Отец их умер. Разница у Вовы с новорожденной была лет эдак тринадцать. Трудно жили Матвеевы, наверное, поэтому Володя от нас ушел в девятом классе.